Кучер и поэт

Стих не соответствует исторической правде и имеет ряд серьезных литературных допущений.
----------------------

Я — кучер по профессии своей,
По-русски говоря, извозчиком батрачу,
Обычно моя служба прочих веселей,
Я о своей судьбинушке не плачу.

Но случай приключился небывалый,
Не знаю, стоит ли вообще о нём писать,
Трактир покинув придорожный, захудалый,
Домой я ехал под боком у жинки спать.

Но вдруг судьба подкинула монетку,
Боюсь сказать, ведь люди засмеют!
Как будто чёрт сам крутонул рулетку,
И мне пришлось сменить маршрут...

Теперь жалею о своём поступке,
Пред богом каюсь, пьяный самодур!
Но лошадь тормознул я в переулке,
Когда прохожий посулил мне парочку купюр.

Он был одет в цилиндр и крылатку,
А на лицо чернявый, как араб.
Я поздоровался, снял шапку,
Смекнув, что этот человек богат.

Осталось лишь даваться диву,
Как он по-русски чётко говорил,
«Поедем!» — я ответил господину,
Когда он к Чёрной Речке ехать предложил.

Ко мне за спину он запрыгнул в сани,
И весел был, как будто под хмельком.
Не знал я, что везу к смертельному свиданью,
Иначе встал бы вкопанным столбом!

В дороге тут же задремал попутчик,
Велел толкнуть, когда прибудем в срок,
Не мог предугадать несчастный случай,
И бог меня, увы, тогда не уберёг...

И я толкнул, когда на месте были,
Там, видно, затевалось не добро...
Ни мне, ни даже не моей кобыле
Не приглянулось то, к чему всё шло.

Там были офицеры-секунданты,
А подле них куражился какой-то садомит,
С попутчиком моим у них пошли дебаты,
Но по-французски все слова, и я не понял их.

Теперь уж не исправить мне оплошность,
Пришлось смотреть на страшную дуэль,
Тут Арлекин, кривляясь, крикнул пошлость
И выстрелил — чернявый был его мишень.

Упал арабчик, пуля в плоть засела крепко!
Я от увиденного в ступор полный впал,
В ответ он, кажется, стрелял неметко,
Не помню точно, на меня столбняк напал.

Пришлось грузить нам в сани моего знакомца,
Как есть, всё с той же пулей во плоти.
Я только помню, как садилось солнце,
И заяц нам перебежал дорогу впереди…

Тут завелась метелица, как злая тёща,
От слёз и снега я пути не различал почти.
В душе я клял себя за то, что я извозчик!
И бога умолял, чтоб он помог подранка довести...

Потом мне новость скорбную сообщили —
Скончался этот смуглый господин.
Ещё сильней меня ошеломили,
Когда сказали: «Он был поэт номер один...»