Та же песня последний дюйм войны

Он вжался в глину - ни сил, ни огня,
И гул подступал, не стихая,
И вдруг, как из памяти, сквозь себя,
Чужая строка проступает:

«Тяжёлым басом гремит фугас…» -
И тут же - удар по краю,
И он добавляет: сейчас у нас
И так же земля оседает.

Земля осыпается прямо на нас,
Будто мы в ней сейчас одиноки,
И каждый вжимается в свой этот час,
Как будто уже без срока.

«Ударил фонтан огня…» -
И небо рвануло над ямой томно,
И он понимает: всё это - одна
И та же работа - не ново.

Лишь вместо пилота - он из пехоты,
Без имени и без взгляда,
Но кто-то всё так же ведёт на кого-то,
И большего им не надо.

«А Боб Кеннеди пустился в пляс…» -
Он думает: странно слышать,
Но если смеются в стихе, и у нас -
То, значит, иначе не стерпишь.

И где-то в эфире короткий смешок,
И цифра мелькнула чья-то,
И снова сжимается в пальцах курок -
И нет никакого «завтра».

Какое мне дело до всех до вас?
Он шепчет - но мысль другая:
В двух шагах умирает сейчас
Из эфира - захлёбываясь, отвечая.

И фраза ломается на полпути,
Не держится, не спасает,
Когда рядом кто-то не может уйти
И медленно остывает.

«Трещит земля как пустой орех…» -
И правда - трещит под телом,
И он добавляет: здесь тот же грех -
Считать это новым делом.

«Как щепка трещит броня…» -
И где-то горит машина,
И он понимает: не только броня -
И человек так же треснул, как обожжённая глина.

Меняется только железо вокруг,
И способы бить точнее,
Но также сжимается замкнутый круг,
И выхода нет вернее...

«А Боба вновь разбирает смех…» -
Он думает: всё это - то же,
Не кончилось - тот же проходит грех,
Сквозь время меняя кожу.

И если смеются - то не оттого,
Что легче кому-то стало,
А просто иначе нельзя ничего,
Чтоб сердце не разорвалось.

«Но пуля-дура вошла меж глаз…» -
Он шепчет: теперь иначе -
Не пуля - приказ настигает нас,
И действует так же - тем паче.

И кто-то отметил: готов, не готов -
Не спрашивают ответа,
И всё повторяется без лишних слов,
Как будто уже было где-то.

«Ему на закате дня…» -
Но здесь не бывает заката,
Есть только усталость и эта война,
Где каждый - уже когда-то.

И всё, что когда-то случилось с другим,
Сейчас происходит рядом,
И прошлое дышит в лицо живым
Таким же горячим взглядом.

И он уже не делит: где тогда,
А где это всё - сегодня,
Всё это - одна и та ж беда,
И имя у ней - всё то же.

«Успел сказать он…» - и он замолчал,
Поняв без остатка сразу:
Не нужно додумывать этот финал -
Он уже прозвучал однажды.

И песня срастается с тем, что вокруг,
Без шва, без разрыва, прямо,
И старый мотив замыкает круг
Над той же Землёй упрямо.

И он, не поднимая лица от огня,
Едва доводя дыханье,
Как будто не сам - а через меня
Заканчивает признанье:

Простите солдатам последний грех,
И в памяти не храня,
Печальных не ставьте над нами вех.
Какое мне дело
До вас до всех?
А вам до меня!