Сон Медеи

Я – внучка солнца, дочка океаниды. Ко мне приходили со всех уголков Колхиды и прочих царств – в надежде моей руки. Я всем отказала, отец дал решать самой мне. И старый наш раб, угрюмый смурной Самоний с улыбкой глядел на меня, и точил крючки. Он редко рыбачил, но верно служил Гекате – великой богине, что знаньем за службу платит, и открывает таинства колдовства. Я росла – как ветер. Вольная, словно птица. В сердце было тихо, не время ему влюбиться, время заклятий верных плести слова.

И в моих жаровнях курились смола и травы. Я учила змеиный язык, пела по ночам, танцевала в платье некрашеном безрукавном, и вовек не мечтала хозяйкой хранить очаг. Мне моё девичество было дороже брака. Жрицы Гекаты – плохие жены, чего уж там! Нам милее чары, прохладные тайны мрака вместо нужности мужа без повода почитать.
Я познала целительство, я лазарет открыла. За спиной моей многие видели тени крыльев, только это не смерть, только это совсем не смерть. И была я счастливей всех и пытливее всех, я так много могла бы ещё узнать и суметь, злой рок в душе моей эту любовь не посей.

Он приплыл на Арго. Белокурый, прекрасный, как бог. И у трона Ээта стояла я старшей царевной. Встретил царь аргонавтов не ласково – грозно и гневно, и велел убираться из дома его за порог. Хмелем вин фессалийских хлестнул меня юноши взгляд. Яркий пурпур хитона пропах морским ветром и солью. И в глазах его – мёд, и в речах его – сладостный яд, но дышать я отныне уже не смогу без Ясона. Его пальцы в кудрях моих, бёдра меж бёдер моих... Я шепчу его имя за место молитв и заклятий. Моя жизнь без него – словно тусклый бессмысленный миг, настоящая жизнь моя – в крепких и нежных объятьях.
Предавая отца, я жила волей сердца. И вот из драконьих зубов вырастает за воином воин... Я смотрю на Ясона, и руку кладу на живот, потому что в нём бьётся с фасолинку чудо живое. Белокурый мой сын – моя первая боль от него. Кровь от крови отца, плоть от плоти колхидской царевны. Поменяю я книги и танцы – на веретено, а мой муж повезет на Арго золотое руно, а меня – обязательно к счастью. Так дОлжно и верно.

Но в дороге по морю, у мужа на тёплой груди, мне приснятся убитые мальчики, крики «Колдунья!», и от камня в лицо на тела сыновей упаду я, и восстану тогда у обидчиков на пути. И Геката, услышав, послала свою колесницу... Изменил мне супруг… Боль внутри раскаленною спицей...
Просыпаюсь, и плачу от радости – это лишь сон.
« Спи, Медея!» –  в макушку мне ласково шепчет Ясон. Слабо свечка на столике рядышком с ложем горит. Сын впервые, как рыбка плеснула, толкнулся внутри.

27-28 марта 2026 г.