Окунаюсь в закат как в купель на святое Крещенье..

Окунаюсь в закат как в купель на святое Крещенье.
Только я ведь не верю; на шее не будет креста.
Я молюсь за тебя -  по привычке, не веря в прощенье,
И целую бокал как любимые прежде уста.

Где-то тихо часы отмеряют шаги в неизвестность.
Я упорно стираю твой профиль с огрызка листа.
Незнакомая тень молча сядет в забытое кресло,
Но его не наполнит. И жизнь по привычке пуста.

Чёрной гелевой ручкой штрихую обычные будни.
И цепляюсь за строчки, чтоб снова не влипнуть в тупик.
Я тебя ненавижу – так делают многие люди,
Кто когда-то был близок; а после крапают стихи.

Опрокинута чашка, слежу за стекающей гущей…
Кто придумал, что кофе умеет предсказывать жизнь?!
Ты – моё наважденье, в былом, настоящем, грядущем.
Как бы так исхитриться и выгнать тебя из души?..

Но попытка пуста, ты засел там как мелкий осколок.
И царапаешь в кровь, в каждый атом внедрясь изнутри.
Я как будто жива, только мир на фантомы расколот.
И замёрзшие грозди рябины клюют снегири.

Я закутаюсь в ночь как в махровый халат после душа,
Капну виски в стакан, как тогда, когда были вдвоём.
Ты мне нужен как жизнь. Только жизни такого не нужно.
Предсказуем итог: что не выпьем, то вдрызг разобьём.

Босиком по осколкам к какой-то невидимой цели.
Знать бы, кто это выдумал – плюнуть бы чёрту в глаза!
Я как будто бы часть неизвестного чётного целого.
Только дробные части непросто друг с другом связать.

И поэтому вновь прорубь мнится бессмысленной лужей.
И поэтому стрелки срываются вниз и в пике.
Ты мне нужен как воздух. Как виски. Ты просто мне нужен.
Тонкий росчерк пера красной ниткой пролёг по руке.

Проклянут – ну, так что ж?!. Я не верю ни в крест, ни в прощенье.
Мне в раю не бывать, а в аду не планирую быть.
Я воскресну. Назло, не спросив ничьего разрешенья.
И найду тебя снова. Чтоб снова тебя полюбить.