Джизлейн признаётся сокамернице. Часть 6

Приехала в замок на третьи я сутки.
Да, меньше он втрое, но тоже не шутка -
Совсем не развалины. И всё в порядке:
Ворота и крыша, сыроварня и грядки,
Конюшня, коровник, овчарня и псарня.
Здоровы крестьянки, огромные парни.

И замок протоплен, и чист, и наряден.
А племянник, наверно, не так уж и жаден...
И слуги в ливреях, как тени, мне служат,
И, как ласточки, девки здоровые кружат,
И ванна готова, и грелка и ужин,
Я так хорошо не жила даже с мужем...

Наутро мы встали, оделись, поели.
И наше владенье смотреть полетели...
Всё правда - о поле, лесах, лугах, рощах.
Да, замок, конечно, поменьше и проще,
Но есть всё, всё, всё - от кузни с столярной,
До кожевен и плотницких, вместе с гончарной.

И городок мой невелик, но приличен.
Ну что ж будем жить, как велит нам обычай.
И год я вдовела, и в чёрном ходила.
И в церковь не ездила я, а ходила,
Больных навещала, бульоны носила.
И покров для престола сама вышивала,
И я подаянье сама раздавала.

О, чёрт подери, как же я там скучала.
И чёрт подери, как собака устала...
На балы я не ездила - траур же, чёрт...
Но знать появлялась у тёмных ворот...

И я их достойно вдове принимала,
Но чёрт подери, как же там я скучала...
Потом я решила писать патронессе,
Той самой противной, как смерть Баронессе,
Что я овдовела. Увы мне! Увы!
И печальные мысли нейдут с головы...

И эта змея мне тотчас отвечает,
Что горе моё она, да, разделяет
И сёстры мои монастырские тоже,
И Бог мне, конечно, в печали поможет...

Ну и завертелось. Визиты и гости.
А я кривлюсь, словно стою на погосте.
И стали кругом обо мне говорить,
Что я молода. И жить бы да жить,
Но я, мол, покойному слишком верна.
И нужно мне замуж. Ведь я очень юна.

И так я играла в тоску и печаль.
Хотя мне самой было времени жаль.
Но всё же терпеть приходилось, сестра.
Ведь стоила свеч и не только - игра.

И снова вокруг меня кружат мужчины.
Рассеять хотят они горе графини.
А я по ночам, напившись, смеялась
Над тем, какой им нетрогой казалась.

Ведь был у меня лакей-молодец.
И он мою скуку развеял вконец.
И в сладкие ночки совсем не спала я,
И что я творила ночами, шальная...

А днём я опять, опустив глаза в пол,
Со знатью сажусь за один большой стол.
И снова шепчу, как был добр мой  граф.
Но иногда взгляд мой был, право, лукав,
Когда я на самых богатых глядела,
То всё в моём сердце кипело и пело...

Конечно, в душе молодого хотела,
Но выбрать должна была старое тело,
Чтоб долго в замужестве мне не терзаться
И снова вдовой молодою остаться...

К чему молодой муж? Он ветренным станет.
И рано иль поздно жену он обманет.
И рано иль поздно кутить он начнёт,
Разорит иль отравит. Захочет - побьёт...

Куда лучше старый. Он слаб и доверчив.
Управиться с ним мне, Джизлейн, будет легче...