Казнь

Посажение на кол.

Часть 3. Казнь

«Я (имя), обещаюсь Всемогущим Богом верно служить Его Величеству Петру Первому, Царю и Самодержцу Всероссийскому, и протчая, и протчая, и наследникам со всею ревностию, по крайней силе своей, не щадя живота и имения. И долженствую исполнять все указы и уставы сочинённыя, иже впредь сочиняемые от Его Величества и его Государства. И должен везде, во всяких случаях интерес Его Величества и Государства предостерегать и охранять, и извещать, что противное услышу и всё вредное отвращать. А неприятелем Его Величества и его Государства везде всякий удобьвозможный вред приключать, о злодеех объявлять и их сыскивать. И всё прочее, что к пользе Его Величества и его Государства, чинить по доброй Христианской совести, без обману и лукавства, как доброму, честному человеку надлежит, как должен ответ держать в день Судный. В чём да поможет мне Господь Бог Всемогущий».
Текст присяги, которую давали офицеры Петру I, изложен в «Артикуле воинском», опубликованном 26 апреля 1715 года

Сын мой, когда тебя вернули к нам из-за границы,
во время розыска открылось — царица мать твоя блудила.
В её записках похотливых предстала правда предо мной.
Снабдила страсть свою она вполне понятным смыслом,
которого суть в том, чтоб отстранить меня от власти над страной.
Ни для кого ведь не секрет, что я ей был до смерти ненавистным.

Я дань отдал так ею чтимым древним ритуалам —
сослав на постриженье в монастырь, чтоб там блюла себя и в малом.

Всех, пособлявших ей в распутстве, свезли в приказ Преображенский -
священство, старцев и монахов - которым только б чистоту хранить,
мерзкий поступок обличить и тайну вывести на свет,
а не таить прелюбодейку в своей обители святой.
Они ж — помощники врагам, готовы выхерить1 обет.
Всё от того, что новь моя — для них, как сговор с сатаной.

Завет я с Богом заключил, против коснеющих во зле.
Не дам им мерзости творить и холить ненависть во мгле.

Подруга ближняя царицы, все обвиненья подтвердила
и казначея-старица раскрыла имя блудодея, и подоплёку дел.
Прелюбодеев сеть накрыла из посрамляющих признаний.
Плод воздаяния созрел, как нанесённый мне позор.
Виновника арестовали, по сути данных показаний,
и не в сражении тогда погиб лейб-гвардии2 майор.

Кто паче всех, на этом свете, был должен верность соблюдать,
осмелился царя предать, мундир бесчестьем запятнать.

За то и пыткам был подвергнут без милосердных послаблений.
Побит кнутом — хоть не провидец кнут, но правду сыщет.
Без сожалений шла работа у мастеров заплечных дел.
Поищет правды кнутовщина, да выбьет похотливый зуд.
И всё ж к измене сопричастность дознаться розыск не сумел,
лишь факт презренья царской воли, был очевиден блуд.

Провозгласили приговор: «Прилюдно казнь жестоко учинить»,
чтоб увидали участь тех, кто будет избранных сквернить.

Ведь правит царством государь, как добродетельный хозяин домом,
свершает, соблюдая должное, чтоб подданным исправнее жилось.
Правом казнить и миловать царям пренебрегать нельзя.
Правость спасает целые народы, а правота ведёт к порядку.
Иначе хаос воцаряется в умах и пропадает труд за зря,
и разрушается добро, и государство движется к упадку.

Как управлять фрегатом в океане — так же страной Великой.
Такой правеж3 велит восстать против стихии дикой.

Мороз трескучий снизошёл на землю, как символ воздаянья.
Приговорённого доставили на площадь и возвели на эшафот.
Царь из кареты, став напротив, казнь эту видел до конца.
Народ теснился у телеги, глядел любовницу казнимого.
Её за голову держали, чтоб не могла закрыть глаза,
чтоб не избегла ужаса, ею в достатке зримого.

Так растерзали миф услад лихие палачи последствий,
чему виной она сама — причиной став кровавых бедствий.

Неструганный персидский кол дождался новой жертвы.
За полдень, в три часа, был на него посажен осуждённый.
Первый тычок неглубоко проник в нутро, почти не раня тело.
В путь, преграждённый с умыслом, смерть не смогла прорваться,
столбцы дощечек с двух сторон служили действенным пределом,
не допускающим плоть вниз сорваться.

Из под казнимого неспешно дощечки эти убирали,
и он спускался ниже, ниже, — и так в нём силы умирали.

Жизненноважные участки миновав кол вышел прямо к голове
закончив ад возмездия в шестом часу утра.
Все, наблюдавшие кошмар, усвоили урок без многословия — 
Каких наград достоин тот, кто соблазнит царёвых слуг.
И всех сообщников казнили, не различая сана и сословия,
на эшафоте их тела искусно усадили вкруг.

А в середину главаря, воткнули тело блудодея.
Чтобы смотря уразумели, к чему вела его затея.

Собор церковных иерархов распутницу не обошёл
и вынужден был наказать, кнутом публично её бив.
Битьё свершилось на виду — особ и любопытный глаз.
Кто незлобив и те кто зол, смотрели наготу виновной.
Толпе представлен на глаза животрепещущий соблазн,
который был запечатлён рубцами шрамов жертвы кровной.

Кнутом побитую сослали в Успенский, дальний, монастырь.
Пожар возмездия угас и уголь ярости остыл.