Забвенье

Забвенья кашмарный, собачий вой,
В нём шакал на цепи – призрак немой.
Он оскал точит в ночи ледяной,
Словно ржавый замок над забытой дверью.
А волк, забившись в логово своё,
Слизывает с лап липкое питьё,
Пока в висках гудит: «Хочу! Твоё!»,
Потребность-тень, забывшая поверье.
Одежды – дубло. Холодный атлас
Лишь блестит на изгибе, продавлен и гас.
А под ним – оголённый, дребезжащий глаз
Нервов, что трещат, как замёрзшие стёкла.
В них ярость струится, как дёготь, как смола,
И каждый излом неподвижного тела
Кричит о том, что душа опустела
И в пыль превратилась, что ветром размолола.
И тогда из горла, из тёмных пещёр,
Срывается ворон – надрывный, хриплый спор.
Он бьётся о ставни, о каменный взор,
Когтями царапая воздух и стены.
А следом, упав оборванным крылом,
Жалоба клубится усталым комом,
И речь, искажённая злобой и горем,
Лишь мычит и жуёт свой привкус бесполезный.
Тишина после драмы – тяжелый свинец.
В пустоте отражается бледный мертвец –
Осколок былого, исчезнувший венец,
Что шакал доедает, смеясь беззвучно.
И снова во мраке, в липком алкоголе,
Волк завивает кольцо на паркете,
Где тени танцуют в забытом балете
Под вой забвения в холодной апреле.