У берёз на холме пышный табор стоял

У берёз на холме пышный табор стоял,
И цыган молодой на гитаре играл,
И цыган молодой, кучерявый цыган,
Песни золотом лил, был он весел и пьян.

Жар окутал меня, жаркий греет костёр,
И кибитка пуста, у костра пир идёт,
И цыганский барон сам почёт мне даёт,
Обнимает меня и вино со мной пьёт.

Говорит мне: «Лё-ша, прочитай мне про жизнь,
Чтоб цыгана душа вороным мчала ввысь!»
Что ж, почтенный Шаро, — отвечаю ему, —
Я тебе прочитаю, как цыганку люблю.

«Шаганэ, Шаганэ», — голос с горечью пел.
Я на дочке твоей так жениться хотел,
Но цыган кучерявый, голосистый цыган
Полюбил твою Лэйлу и сказал: «Не отдам».

И булатный кинжал в сапоге обнажив,
Мне он рёк: «Не мечтай, уходи, коли жив».
Так стоит он теперь, песню золотом льёт,
Песни Лэйле твоей о любви он поёт.

Только так не смотри на меня ты, Шаро,
Я и сам не дурак, есть наган и перо,
И без промаха, знаешь, дичь свою бью,
Но вражды не желаю, лучше уж отпущу.

Потому как цыган тот по сердцу ей люб,
И не гоже любовь укладывать в гроб.
Потому как на Лэйле я жениться хотел,
Я ей счастья желаю, я её отпустил.

Разрыдался барон, вновь меня он обнял:
«Ах, сынок, ах, сынок, жаль, что ты не цыган!
Как бы славно о таборе, кочуя, ты пел,
Каждый зятя такого себе бы хотел».