Софист по имени Карлсон

(Не Такер, нет.)

Софист по имени Карлсон поставил домомучительницу, как её, фрёкен Бок в тупик простым вопросом: «Ты перестала пить коньяк по утрам, да или нет?»
В несколько более теологизированных сообществах в ходу свой вариант мондокоана. А именно: «Почему у Моисея рога на голове?»
Правильные ответы: в случае первом отсутствует ( – ); во втором – «Это не рога».
Это лучи.

Одномоментное повышение напряжения, возникающее между произвольно взятыми точками А и Б (или любыми другими, а также тремя, десятью и более точками, число зависит от широты взгляда, глубины и разнообразия культурного бэкграунда) в случае интеллектуального вызова – сюрприз, сюрприз! – ещё не делает объект вопроса субъектом ответа. В зависимости от предлагаемой специфики вызова («коньяк», «Моисей»), вопрошаемый (теперь уже независимо от самого себя) получает некий, слабо поддающийся вербализации (и вообще любой форме интерпретации, а не только словесной), momentum...

...который некоторым образом выбивает его из привычных и принятых сообществом стаций и активизирует выходы (они же входы) в ту невидимую и неосязаемую сферу трансформаций, где любая реальность не воспринимается непосредственно (соответственно, и не описывается), а только через репрезентацию с использованием media. Здесь происходит интеллектуализация этих самых media, которые сами вторичны по отношению к реальности, а в результате работы интеллекта получают на выходе интерпретацию как «лучи», или как «рога».

Рабочий зазор между реальностью и «картинкой» реальности имеет место в (знакомое слово) ноосфере, не обязательно носящей глобальный характер, как привыкли думать, но сугубо индивидуализированной, – «плаценте», что сущность выдаёт за бытие, продуцируя приемлемые в обиходе иллюзии (см. «лучи» и «рога»).
За которые в более-менее теологизированном сообществе можно получить по рогам.

Плацента-ноосфера в плане выглядит как разновидность нимба, мандорла – та, что на православных иконах окружает полностью тело объекта, в отличие от «головного» нимба. Как и всегда в иконописи, мы наблюдаем объект в пространственно-временном разрезе – для наглядности; в действительности же мандорла непроницаема и запрещает любое лицезрение божества, являясь в этой своей функции аналогом «славы» и «энергий»: их видеть можно без опасения «смертию умереть», и даже общаться с иначе недоступным органам чувств подателю «славы» и «энергий».

И не только с Ним. Здесь мы живём. В пределах «плаценты» происходит большая часть взаимоснабжения информацией объекта («плод») и субъекта («мать»), где – как и в жизни – обе стороны прямо или косвенно воздействуют друг на друга, изменяя своего контрагента в том числе и визуально, зримо, иногда – грубо… Это зеркало, где зеркала пониже рангом получают своё образование.  Утрата, частичная или полная, такого контакта способна привести, для одной из сторон – к потере идентичности, с заполнением лакун всегда готовыми к услугам самоактуализирующимися феноменами – симулякрами, масками-персонами; а для другой – принятие в условиях возникшего информационного голодания неверных управленческих решений… типа Всемирного потопа, например. А что? Там тоже нервы. Я бы сказал, там те же нервы, что и здесь. Это одни и теже нервы. Ох, всякое возможно, если какая-нибудь фрёкен Бок (не) перестанет пить коньяк по утрам.

Ноосфера-плацента, территория любви. Та безопасная область, что находится под опекой платоновского даймония.
Ubris, шаг «за флажки» – и… shit happens.


2026 г.