Пред разливом

Уж Сотис приметен зарёю,
Пору предрекая разлива,
Вод Нила ногою босою
Касается та боязливо,

Отцом фараон ей великий,
Короной уверчан Кемета,
Что ей скарабей сердолика
Дарил в ожиданьи рассвета.

И вот, она ходит по брегу,
Гуляет в тени сикоморов,
Вкушая тягучую негу,
С раздумием тихим во взоре,

Ничто уж царевне не любо:
Ни злато в глубокой лазури,
Ни бус бирюзовых уступы,
Ни длинное платье, ни урей,

Ни благоухание масел,
Ни новый парик, ни браслеты,
Ни систр её день не украсил,
И мысли - не Гора, но Сета.

Ей скажет ли тайный папирус,
Иль жрец, умудрённый годами,
Что впредь уготовано миру,
И где мы окажемся сами?

Меж охристых игл обелисков
Проходит громадные храмы,
Глядит на крылатые диски,
Вдыхая пары фимиамов,

Не лучше б она оказалась
Среди пирамид утомлённых,
Вопросами сфинкса пытала,
Качая главной удручённо?

Не скажет ли кошка степная,
Иль ибис, премудрая птица,
Неужто дорога земная
В Долине Царей завершится?

Ужель в алебастре ей нежном
Забытой фигурой остаться?
Ужель безо всякой надежды
В златой саркофаг облачаться?

Покинула гулкие своды,
Где анкх держит каменный сокол,
Где нильские плещутся воды,
Утешиться сладостью смоков.

Тут бронзы колечко сверкнуло,
Катясь в тростниковые крепи,
И в заросли дева взглянула,
Где детский послышался лепет.