Подзатыльник

Весна. Она не кралась медленно и осторожно, она наступала стремительно и быстро. Снег, несмотря на большие сугробы, таял на глазах, и его белые горы оседали, чернели и превращались в ручьи, убегающие из города в поля и овраги.
Иван Иванович, сидел на любимой скамейке и морщась от яркого солнца пил весенний воздух, наслаждаясь каждым вдохом и улыбаясь его вкусу, когда к нему рядом подсел Дмитрий из углового дома. Это был мужчина примерно сорока лет с круглым лицом рыжеватыми волосами плотного телосложения с недовольным возбужденным лицом:
- Здорово Иваныч!
- Здоров, - старик прочитал его лицо и спросил. – Что случилось, Дима.
- Не хочу там быть, - он качнул головой в сторону дома, - пусть сами там без меня!
- Да что случилось-то?
- Дочку мою, Катьку знаешь.
- Конечно, на глазах росла, хорошая девчонка, ей наверно восемнадцать скоро?
- Да в том-то и дело скоро будет! Парень у неё появился уже три месяца как – Серожа, - сказал он, коверкая имя.
- Так это же хорошо, а то вы её все опекали, как маленькую особенно Нинка, жена твоя.
- Может и хорошо, только вот она его к нам приведёт сейчас знакомиться, а я не хочу!
- Почему, - удивился старик, - видел я их как-то вечером, вполне приличный парень, к дочке твоей с уважением относится безо всяких там финтифлюшек.
- Да не хочу я! Что она теперь каждого своего ухажера тащить в дом  будет? Сколько еще приведёт!?
Иван Иванович медленно поднялся со скамейки, посмотрел на мужика, нахмурил брови и слабеющей старой рукой влипил ему подзатыльник.
 - Ты чё старый! - вскочил Дмитрий.
- А то! – дед посмотрел из под бровей, - я вот хоть ей и чужой человек, а вот о Катюхе так плохо не думаю, а ты отец, она твоя дочь, как ты так говорить о ней можешь, я с детства её знаю - не такая она!
- Да, не такая, но всё равно не хочу я ни с кем знакомиться.
- Сядь, и я сяду, а то коленки болят. Сейчас пост пасхальный идёт, и ты постишься, я знаю, - сказал Иваныч, снова присаживаясь на скамейку.
- Пощусь.
- Пост не только для чрева людского, но и для ума, для души, для сердца, а ты что в своем сердце держишь? Обиду? Злость? Высокомерие? Чем парень тебе не угодил, если ты с ним даже не разговаривал ни разу, а дочка твоя выросла, прими это и выбор её прими.
Старик отвернулся и снова сделал глоток воздуха, подставляя лицо мартовскому солнцу. Рядом на скамейке беспокойно шевелился Дмитрий, наконец он встал:
- Прав ты Иваныч, спасибо тебе за подзатыльник, пойду я.
- На здоровье, ступай с Богом…