Летние каникулы

(глава из повести М Точиной "Когда журавли улетали")

Мы были сёстрами- подружками: я и Татьяна, которая приезжала в Тырново на лето из Москвы к Матвеевым. Наши дома разделял только один двор.
За минувшую зиму мы неузнаваемо изменились: у Тани выросла длинная красивая коса с кокетливой завитушкой на кончике, появился привлекательный, с мелким горошком красного цвета сшитый ею халатик. Она выглядела совсем взрослой, без комплексов, неплохо выражалась по- английски, удивляя этим деревенскую "темноту", искусно рассказывала анекдоты, и нежным грудным голосом пела новую песню о любви из кинофильма "Молодые", собой умела очаровать, и к ней "притягивались" все местные ребята.
А я была другого склада. Угловатая, застенчивая, много читала, штудировала математику, зачем - то вела "Дневник наблюдений за погодой", пела "Чёрный ворон", убирала в избе и добросовестно готовила на бабушкином керогазе свежие щи из старой курицы. Ещё собирала опят и удила мелкую рыбёшку, преимущественно пискарей, что очень нравилось бабушке Маше. Мальчишки ко мне, кроме ненормально - влюблённого Витьки, как-то не клеились. Хотя я была симпатичная, но явно себя недооценивала, а любила Танюшку и с нетерпением ждала лета. Тогда вечерами мы часто ходили в совхозный клуб, где включали дискотеку. Я удивлялась, как независимо с мужским полом держится троюродная сестра, и завидовала этому умению.
Появилась новость: Витька приобрел мотоцикл, на котором рассекал вдоль деревни, целенаправленно мелькая мимо нашего дома. И один раз ему всё - таки удалось прокатить меня до самого пруда, только не повезло - неожиданно в поле отказал мотор. Пришлось, краснея, тащить мотоцикл на себе.
В селе чем хорошо? В каждом дворе своё хозяйство, огород, живность. Но баба Маша за день так наработается, что ещё до вечера крепко заснёт и надоедливых мух не почувствует, которые прямо заедают и людей, и скотину. Ещё животных сильно докучал овод. Однажды пришлось помучиться, чтобы поймать телёнка. Он сорвался с верёвки и долго носился по лугу, волоча за собой кол, а когда всё- таки загнали скотину во двор, то оказалось, что кол, соскочив, где затерялся в траве. Уже стемнело, когда ребята добросовестно прочесывали округу, по которой недавно бегал телёнок, но даже фонарик не помог найти пропажу.
Что ни говори, а село не сравнить с городом! Воздух чистый, медовый, птица всякая ходит, петухи кукарекают. А вечером разливается чудная тишина, но при этом явственно слышится многоголосое кваканье лягушек с реки. Ночи ясные, тихие, ни ветерка, любой звук далеко разносится.
Время "брежневское", мирное, молодёжь активно обсуждала "холодную" войну, прокручивал Битлз, подпольно слушала Высоцкого и подражала его манере исполнения песен.
Мы снова собрались на задворках, уселись на лавку и, как всегда, внимательно рассматривали небосвод, на котором проявились разные созвездия. Большую и Малую Медведицу и Полярную звезду кто ж не знает! Прелестны летние ночи, незаметно проходят, особенно, когда есть ухажёры. Обычно к утру расстилался туман, - наверно, трёхметровой вышины,- табун не видно, но хорошо слышно ржание и фырканье лошадей. Совхозный конюх по прозвищу Роза пас табун и часто подъезжал к девчонкам, давая покататься верхом. Вдруг он предложил мне сесть на гнедую неоседланную кобылу. Едва я забралась на спину лошади, резко щёлкнул по крупу кнут. Я- в крик:               
- Спасите! Караул!!! Я упаду! Господи! Остановите! Помогите кто-нибудь!!!
Кобыла понеслась с дикой скоростью,да ещё рысью . Собрав последние силы, я вцепилась в холку лошади и замерла, неприятно сотрясаясь при каждом движении... Кобыла кружилась по лугу всего минуту, а мне показалось, что целую вечность. Изловчившись, Роза ухватился за поводья. Я медленно сползла на землю. Всё тело болезненно надо, слёзы текли по измученному лицу. "Больше никогда на них не сяду;"- твёрдо решила я, содрогаясь от пережитого ужаса.
Зато сестра не хотела покидать вороного и сияла от счастья. Конь пританцовывал под ней, цокая копытами. Сама же наездница сидела в удобном седле!               
- Нас пацаны зовут в ночное! Пойдём? Ребята- что надо! Картошку пекут и анекдоты травят. Соглашайся!- весело болтала Татьяна, но, не получив согласия, спрыгнула с коня и обняла сестрёнку:
- Ну что с тобой, малыш? Напугалась? Да всё нормально, главное,- лошадь не скинула и кости целы. Выше нос! Ладно, а купаться пойдёшь? Вода тёплая - тёплая, как парное молоко! Пацаны прямо с берега ныряют! Будет весело! Ну, договорились?
Таня бесцеремонно коснулась пальцем до кончика моего носа и засмеялась, точно колокольчиком прозвенела. Я молча кивнула.
Рано утром просыпаться не хотелось, а баба Маша, подоив корову, толкала меня в бок:
- пей молочко- то. Парное, самое полезное!               
Я с трудом выпила кружку молока и повалилась опять на подушку. Ох, как же сегодня ломили мышцы! Но спать уже не хотелось, и я выбралась на улицу, устроившись в гамаке. Покачиваясь в нём, я созерцала взором зелёную природу. Какое лучистое солнце! Яркое- яркое! Слегка восстановив утраченные силы, я направилась к Танюшке, которая уже собралась на речку и с нетерпением ожидала меня.         
У Нюты Матвеевой каждое лето гостила её мать - Лукерья! Маруся жаловалась Паше Барановой, что это именно она, свекровушка,- подсуробила ей "килу"- задушить так хотела. Спасибо,- люди добрые научили, что делать, и порча вышла горлом. После... Лукерья сама себя выдала, явившись на порог. Значит, всё сходится, что люди про неё говорили...               
Дверь в террасу обычно не запиралась. Я вошла в дом. У плиты суетилась бабка Лукерья, что-то пекла. Заметив правнучку, немедленно протянула ей румяный пирожок. Ах, как соблазнительно! Я проглотила его в два счёта!
На речке мы купались долго, ныряя с головой. Брызги. Смех. Когда я вернулась домой, то почувствовала жар, голова страшно гудела.
- Накупалась!..- проворчала бабушка.
К вечеру появился насморк, стошнило. Температура под сорок.. Всю ночь я металась в бреду, дышала трудно. Бабушка не спала, давала аспирин и чай с мёдом. На утро добавился частый надрывный кашель. Пришла медичка. Осмотрев больную, успокоила, что это обычная простуда, и выписала антибиотик. Таблетки не помогли. Бабушка лечила меня домашними средствами: растиранием и прогреванием. Но и это не помогло. Я совсем обессилила, безучастно глядя в потолок. Вдруг бабушка спросила меня:
- Ты у бабки Лукерьи что-нибудь ела?         
Получив утвердительный ответ, старушка решила обратиться к Наталье. Это была религиозная, очень верующая, мудрая женщина преклонного возраста. В избе- старинные иконы. В каждом углу - лампадка. Наталья окончила церковно-приходскую школу, читала Псалтирь, Библию, знала травы, собирая их для людей, и никому не отказывала в помощи. Вымаливая чужие грехи, она очень болела, но не роптала. Местные власти преследовали её действия, грозились тюрьмой...         
Наталья подошла к страдалице, но не нашла крестика на груди. Строго выговорила:
- Мария, где крест и " живые помощи"? Купи срочно. Похожу к вам три дня. Возьми- ка эту траву, каждый день заваривай, да с верою и молитовкой!
Потом зажгла лампадку и приступила:               
- Во имя Отца и Сына, и Святого Духа...
Сначала елейным маслом растирала спину, прося святых, чтоб они походатайствовали за рабу Божью Алёну, исцелили ей нутро, очистили от всякой скверны, порчи и наветов, а затем лечила грудь, призывая сюда благодать. Потом положила Евангелие мне на голову, сама же встала на колени и громко читала. Так пролетел час.Спина её от напряжения промокла от пота. Наконец, она сказала:               
- Аминь,- присела отдохнуть.- Да, постаралась ведьма,- врачи тут не справятся. Колдуны и живут на этом, с них князь бесовский взыскивает, даёт время, помощников. А если они никому не навредят, то сами получают наказание. Но не горюй, Мария! Господь милостив!- утешила она.
Бабушка старательно отпаивала меня мать -и -мачехой, давала льняное семя и , конечно же, коровье молоко. Съездив в Рязань в церковь, попросила у батюшки святых молитв.
Я проболела так до конца лета, но за это время Таня даже ни разу меня не навестила, не справилась о моём здоровье.               
Приближалась школьная пора. Я поправлялась. Надо уезжать в город, а сестра, вероятно, уже уехала в Москву, так и не попрощавшись... Больше мы никогда уже не встречались...
Через восемь лет нелёгкие обстоятельства жизни привели меня в Божий храм, с которым я связала дальнейшую свою судьбу. Научилась молиться, подружилась с духовными людьми. Бог занял главное место в моём сердце. Я всегда чувствовала небесную помощь и не раз с благодарностью вспоминала тетю Наталью, которая своей крепкой Верой и молитвенными подвигами делала поистине чудеса, помогая людям и распутывая хитросплетения злых сил.