14. Диалог с тем, кто уже не придёт-2

...
(тень присела рядом)

Мы познакомились в ЦДРИ в шестидесятом…
Весна. Шагали наши  с мамой разговоры:
вдоль по Покровскому, по Чистым, по Арбату.
Во многом совпадали, но и спорили…
По Озерковской до подъезда, до парадного.
На набережной я читал стихи ей…

ДОЧЬ:
 – Что вы любили?
Какие вы читали книги?
Какие вы тогда смотрели фильмы?

ОТЕЦ: 
– Какие?
 Я не помню.
Нет деталей, из жизни прежней.
Ни к чему нам, они в обители небесной,
безгрешно-неизбежной, той,
которой нет здесь, на земле у вас, названия.
Воспоминания у нас другие…
И всё же:

После работы мы рвались в Политехнический,
Сбивались загнанные волки в стаи.
Вращаясь в этом буме поэтическом
метались и всегда чего-то ждали.

Те годы были нравственным движением:
желали мы - «особого пути»,
уйти  от гнета, общества давления
и обновленного в себе - себя найти.

Нас часто называли – «Отщепенцы»
на фоне мудрой тишины
и внятных формул,
ловили мы  неоглашённые тенденции,
несоглашённые умы подняли головы.
К свободе мы тогда рвались отчаянно.
Я был мотоциклистом и поэтом.
Мы слово выбирали – не молчание.
Но мне, ль тягаться с твоим дядей,
с твоим дедом?

Инакомыслие, инакословие –  причина
ухода мамы, нашего разрыва.
Я не виню её –  такие времена.
Я был тогда  персоною нон грата.
И  убеждениям моим расплата –
то, что пришлось расстаться нам тогда.
Инакомыслящий поэт –  не повод
им, деду с дядей, расставаться с партбилетом.
Неподцензурным места в доме нету.

Чтоб  избежать опалы и ареста,
(с надеждою, что это ненадолго),
я, не предупредив, сорвался с места,
уехал в свой Новосибирский город.
Сбежал к отцу. Нашелся повод.
Нарушила все планы ¬–
любовь моя вторая –  к мотоциклам.
–  Авария
Увы! И здесь настигла Божья кара!
Итог - я навсегда остался молод.

Вот так, твоя семья сочла меня юродивым,
как пену,  что марает моря  гладь.
Решил твой дед - коль забурлила пена,
Во избежанье шторма - пену снять.

Семейная поэма или драма?
Тебе самой теперь решать.
А мама…
Я не знаю - Любила ли она меня…
И там, не стал я спрашивать её,
не стал напоминать...

(тень стала растворяться)

ДОЧЬ:
Скажи мне имя?
( тень уже неуловима…  смена декораций.
 и тишина, смешалась с каплями весеннего дождя).


Так было всё,  или иначе…
Но, в темной комнате отца, мне не найти.
А может комната не та?
А может более того, (тем паче),
там вовсе не было ни папы, ни кота.

Рассеивался свет луны,
исчез совсем.
Стена дождя накрыла прелый сад –
задумчивый и запотевший…
И чей-то неотступный взгляд
тобачно-карих  терпких глаз
крутил обратно киноплёнку-время
и говорил забытым языком:
Шекспира, Шиллера, Мольера.
Из глубины поэм и драм
– он выводил судьбы закон –
закон упавшего в траву земного тела
– моего.
Недалеко
взвивался утренний петух зари.
Ночь уходила…
Дождь потух…
И гасли на рассвете фонари…