книга ангельской похоти записанная накануне апреля

книга ангельской похоти записанная накануне апреля



прежде чем стать солью и слизью прежде чем рухнуть в вязкую память материи
они сплетаются в пустоте где нет верха и низа
их тела сгустки ионизированного восторга прозрачные коконы чистой воли
где каждый нерв вытянут в струну вибрирующую на частоте сверхновых

(они сексятся душой в душу!)

там нет касаний в земном понимании есть лишь диффузия света в свет
когда одна сущность прошивает другую насквозь как рентгеновский луч
растворяя границы эго в ослепительном плазменном шторме
это секс смыслов это соитие вечности с бесконечностью
вместо стонов симфонии рождающихся галактик
вместо пота звёздная пыль оседающая на кромке мироздания

(они целуются и ласкаются своими астральными сущностями сливаясь!)

но иной раз жажда подлинности становится невыносимым зудом в подреберье
дух алчет веса алчет сопротивления тёплой упругой преграды

они пикируют вниз прошивая слои атмосферы как раскалённые иглы
облекаясь в податливый воск человечины в кости в хрящи в пульсирующие вены

они выбирают себе тюрьмы из мяса и нежности чтобы почувствовать
как кровь бьёт в виски тяжёлым молотом
как кожа стонет под ладонью открывая шлюзы первобытного голода
они становятся нами чтобы втиснуть свою необъятную ярость
в узкие желоба человеческих тел и других божьих тварей

едва их зрачки затапливает ртуть томного земного желания
пока пальцы впервые сминают живую податливую грудь её нежную мякоть
ангел внутри содрогается от предвкушения сладкой гибели в бездне притяжения

но когда крылья тяжелеют от земной влаги а перья осыпаются бесполезным снегом на паркет
и ангел сбрасывает свет как тесную одежду его мужское воплощение пульсирует
дикой первобытной мощью он вжимает её в алтарь постели
пальцы как раскалённые клейма на нежных холмах бёдер

язык божественным пламенем слизывает стоны с искусанных губ

он входит как карающий и спасающий меч до самого основания
разрывая тишину неистовым ритмом святого беспутства

а там где ангел приняла обличье женщины
её нагота слепит жаром сверхновой

она выгибается дугой принимая его в своё бездонное влажное райское лоно

её соски две капли застывшего экстаза под его жадными пальцами
она пьёт его силу вбирая в себя каждый толчок каждую капсулу кипящего семени

это не секс
это аннигиляция духа в плоти

когда святость становится похотью такой густой что её можно резать ножом
хребты ломаются в оргазме как ветхие храмы
крик летит в стратосферу смешиваясь с запахом пота и мускуса

это книга написанная соками тел где ангелы кончают содрогаясь в конвульсиях
человеческого мокрого запредельного счастья

когда золото нимбов стекает липким потом по ключицам
они забывают наречия переходя на хрип на рычание
на шёпот слизистых оболочек

они впиваются в людские плечи оставляя багровые созвездия на фарфоре кожи
пальцы безошибочно находят точку сборки где пульсирует самый тёмный
самый сладкий грех

девушки раздвигают колени как врата в потерянный рай
принимая ярость бесконечную тяжёлую суть мужчины
что раздувается внутри раскалённым свинцом блаженства

бёдра взлетают навстречу отбивая такт первородного хаоса
мокро жадно до хруста в суставах

когда он берёт её сзади как зверь как демиург постигающий свою глину
её ягодицы под его ладонями дрожат как живой студень
а поршень сзади забирает её нутро и душу одаривая сильным кайфом
проникая в самую сердцевину святое святых её плоти

он входит рывками выбивая из неё искры и искренность

а там где женщина-ангел богиня оседлавшая смертного
она становится хищницей с взглядом ртутного цвета

её соски царапают его грудь подобно резцам алмазным

она заглатывает его целиком своим горячим нутром сжимающимся
выпивая жизнь до последней капли до самого дна

темп нарастает превращаясь в непрерывный гул

воздух в комнате становится вязким словно амбра
стёкла дрожат от вибрации тел завязанных в узел

это не просто соитие это перерождение
через соки слизь через запах мускуса бьющий в ноздри
когда оргазм взрывается внутри тысячей мелких игл
а его извержение затапливает густым кипящим светом

они кончают одновременно рушась с небес на измятые простыни
тяжело дыша в унисон сердцами облитыми нежностью
и похотью которая теперь их единственная молитва
бесконечно навсегда влажно

за пределами времени в самом центре этой мокрой
ангельской сакральности