К 107-ой годовщине гибели Титаника

(из цикла стихотворений о "Титанике")

Закатов блеклых северных ансамбль
Горит над старой верфью у причала.
Чертёж преображается в корабль:
И днём, и ночью слышен лязг металла...

Его создатель каждую заклёпку
И каждую деталь стальной обшивки
Здесь знает точно. Всё продумал ловко,
Нигде не может просто быть ошибки!

Вот корпус приобрёл изгибы линий,
На стапелях громадой возвышаясь.
И грезит он о глади тёмно-синей,
С родною верфью мысленно прощаясь.

В последний майский день его спустили:
Как тяжело, со стоном, он родился!
Все ждали чуда, все за ним следили, –
И вот чудесный лайнер появился!

Ах, сколько здесь работы кропотливой,
Порой тяжёлой и невыносимой...
Судьба казалась для него счастливой,
А водная стихия – покоримой!

Он признан в мире самым безопасным,
Он сделан дорогим и современным...
Тот лайнер был божественно прекрасным
И новым, столь маняще откровенным!

А об изысканности столько разговоров...
И дерева резная филигранность,
Хрусталь светильников и серебро приборов,
И стилей интерьера многогранность.

Утихла суета приготовлений.
"Титаник" гордый пахнет свежей краской...
И капал тихо ночью дождь весенний –
То небо прикрывалось скорбной маской.

Прощался Белфаст с дивным пароходом;
Протяжные гудки – что плач... Так грустно!
Ушёл навстречу смерти полным ходом,
В черёд закатов и рассветов... Пусто...

Стук двигателей-сердца непрерывный
Затих апрельской ночью в океане.
А стон – и обречённый, и призывный –
Провозгласил им о смертельной ране.

Им – пассажирам и команде судна...
Коварный айсберг скрыл себя умело!
А жизнь порой жестока беспробудно,
И лёд опасный сделал своё дело...

Но зов о помощи был принят срочно! –
И смелая "Карпатия" спешила
Туда, где роковой холодной ночью
Судьба свой суд над душами вершила.

Судьба – вершила, музыка – играла,
Как колыбельная больному сыну...
Она смириться с горем помогала,
Забыв и страхов, и забот причину.

И гимн "непотопляемому" чуду
Играли скрипачи. Концерт последний...
Триумфа красота в железа груду
Вдруг превратится и уйдёт бесследно...

Мне жаль на "лучшем" судне обречённых,
(О каждом можно здесь слагать поэму!)
В объятья смерти цепко заключённых
И знающих великой жизни цену...

Как много мест ещё пустует в шлюпках,
Но много на борту людей осталось!
Как мало же часов в единых сутках,
А то мгновенье – вечностью казалось!

Иллюминаторы, мигнув, погасли...
Протяжный скрежет и разрыв металла!
Корабль – пополам! В аду погрязли...
Крики... А после – флагмана не стало.

И сотни глаз померкли, угасая...
А в вечных сумерках уже нет горя, – 
Лишь абисса`ли темнота немая
И беспристрастность ледяного моря...

Застыло время на часах старинных,
Я обращусь к воспоминаньям дальним...
Молитесь за покой тех душ невинных,
Чей рейс последний стал, увы, фатальным.

И тлеет лайнер под большим давлением –
На дне могила вечная для многих.
Но в нашей памяти не тронут тленьем,
Плывёт он по волнам в закатах долгих...