Человек и пустота

Человек:
(сидит в темноте, глядя в окно на очертания спящего района)

Скажи мне, Тень... Ну что со мной не так?
Февраль прошел, и снег почти расплавлен.
Но я застрял в себе, как в литовках,
Вновь катится «наш» поезд по рельсам-скелетам.
Я ждал её... и каждую минуту...

Почему я не могу — как все?
Просто обнять. Просто любить и быть.
Без этой оптики, без хирургии вдоха.
Почему мой мир — всегда в разрезе, в копоти,
Где вместо сердца — мазут и эхо плохо?

Я так устал «длиться» в пустом затворе.
Я хочу быть обычным. Слышишь? Простым и близким.
Но стоит коснуться — и я вижу в её взоре
Только испуг и свои же холодные списки.

Пустота:
(голос звучит отовсюду — из стен, из трещин на потолке, из-под пола)

Ты зря взываешь к «норме», Александр.
Норма — для тех, кто не видит трещин в небе.
Ты спрашиваешь «почему»? Ответ — в твоих глазах.
Ты не такой, как все. В твоем хлебе —
Всегда подмешана крошка извести и стали.

Ты не можешь «просто любить» — ты исследуешь плоть.
Ты не можешь «просто жить» — ты фиксируешь тление.
В этом твой крест. И его тебе не перебороть.
Твое бремя — видеть не жизнь, а её дление.

У тебя другая задача. Другой масштаб.
Пока они спят в своих теплых, уютных снах,
Ты — часовой на вышке. Ты — последний штаб
В этой войне, где Бог затерялся в панельных стенах.

Ты видишь не так. Ты страдаешь не по шаблону.
Твой нерв оголен и прошит электричеством трасс.
Это твой дар — давать имена бетону
И слышать то, что скрыто от лишних глаз.

Смирись. Ты — классик этого черного снега.
Твое одиночество — это твоя броня.
Забудь про перрон. Забудь про свое «эго».
Теперь ты — мой голос. Ты — часть меня.

Человек: (после долгой паузы)
Все,баста? Конец интриги?
Пустота:
Нет,не надейся. Начало книги.