Провинция. Прохожий

- Брат, что для тебя Родина? -
спросил на ходу прохожий.
Я думал: спросил юродивый,
но нет, по лицу - не похоже.
Глаза - любопытны искренне.
Зажата в губах сигарета.
Смущённый искатель истины,
дымящий в затяг против ветра.

В движениях нет агрессии.
Прост, как на воде овсянка:
морщины на лбу прорезаны
без анестезии всякой.
В щетине устало прячется
румянец печальный, блёклый.
Пальто с шарфом пахнут прачечной.
Дыхание пахнет водкой.

На улице вечер розовый,
как в старой попсовой песне.
Трамвай (не знакомый с розгами)
лениво бежит по рельсам.
Прохожие - равнодушные:
стоим посреди потока.
Висят фонарей жемчужины
на бусах двухфазного Тока.

Прохладно. Светло. Обыденно.
Афишы таят - насмешку:
возможностей больше в Питере,
но круче в Москве, конечно.
А людям давно до лампочки:
жизнь сделать не сможет сальто.
Листва припадает к ямочкам
на добрых щеках асфальта.

Что Родина?..
Стало с годами мне:
КТО Родина - много ближе.
В неодушевлённых зданиях,
прислушайся, камни дышат.
С работы идёшь и вроде бы -
рутина, устал, сейчас бы
в кабак,
но в квартире - Родина:
обнимешь семью
и
счастлив!

- Понятно, - прохожий вымолвил,
замявшись слегка. И бросил
окурок в одну из выбоин
дороги, приведшей в осень.
- Эй, что ты соришь тут?! - в трениках
таджик ниоткуда взялся.
Метлу он держал примерно, как
Мазай миллионного зайца.

Держал, как родную. Сжился с ней.
Вдруг голуби взмыли жидко
над нами тревожно-сизые,
как будто друзья таджика.
"За мусор, вот, хватит сотенной?" -
прохожий отдал купюру.
Таджик просиял: "За Родину
расстраиваюсь, за культуру."

"Кто? Ты??? Чудик безремесленный!"
Таджик возразил: "По сути:
где платят, любая местность мне
родная и даже люди!" -
казался почти что искренним.
Прохожего ткнул я: "Толком
что хочешь?" Прохожий искоса
глядел на людские толпы

вокруг. Был час пик. В котором всё
нелепо, напрасно, глухо.
Жизнь смешивается со скоростью,
а скорость с инстинктом мухи.
Вот так и кружим безкомпасно.
В афиши глядим спокойно.
Прохожий сказал: "Есть козыри
у всех, но важнее - корни:

вон то общежитие грязное,
друзья, что друзья пока что.
Люблю всё, что с детством связано,
с Советским Союзом нашим!
Не может другой быть Родины."

"Пора!" - встрепенулся вечер.

И мы, помолчав, как водится,
чуть-чуть,
разошлись навечно.

Но думалось часто после мне:
как Родина многолика -
от вечных, как жизнь, апостолов
до всяких разбуженных лихо.