Семнадцать флорентийских ирисов. Двенадцатый

Не пронеси эту чашу мимо —
Сын твой сегодня и глух, и грешен.
Дни мои тают неуловимо
Пригоршней алых чужих черешен

В белых руках ее на ладонях
И на губах, что молитв не помнят.
Запах удушливый от бегоний
Гонит из Рима меня и гонит.

Не пронеси эту чашу всуе —
И призови своего Чезаре.
Сколько сражаться ещё впустую,
Сколько смотреть как горят пожары

Старого мира,  где я был счастлив,
Где на доспехах дрожало Солнце...
Зв;зды не падают — просто гаснут
В комнате пьяного арагонца

/не от вина — от судьбы и боли:
обе прекрасны невыносимо/.
В городе люди играют роли —
Я  убиваю легко без грима.

Не  пронеси эту чашу, боже,
Сын твой испил остальных с избытком —
Видишь, как змейкой текут по коже
Кровь и вино  в твоём храме зыбком,

В центре земли — золоченом Риме,
В сердце сестры моей молчаливой  —
Я  ничего не ищу отныне,
Я ничего не хочу брать силой.

Не пронеси эту чашу мимо...