Война и ложь

Погрязло человечество в войне и лжи,
Сменив на ненависть святую благодать.
«Не верь, не бойся, ближнего и не проси », —
Шептала совесть. Но её не слышно знать.

Гремят снаряды, заглушая плач детей,
И флаги рвутся на ветру чужих идей.
И правда стала вдруг разменную монетой,
Что покупает право быть правей.

Мы строим стены, забывая  про мосты,
В глазах друг друга видим лишь врагов.
И вместо сада — выжжены кусты,
И вместо хлеба — тяжесть сапогов.

Настанет день — рассеется туман,
И стихнет эхо боевых кличей.
Но чем залечим мы жестокость ран
И ложь, что стала правды палачей?

В сетях из лжи, в багровом мареве войны
Застыл наш мир, как муха в янтаре.
Мы видим искажённые, больные сны
На выжженном дотла календаре.

Слова, как змеи, жалят из газет,
Вползая в души, отравляя свет.
И брат на брата точит свой клинок,
Забыв и предков, и святой зарок.

Кричит земля под тяжестью брони,
Молчит растерянно небесная лазурь.
Зажглись не звёзды — страшные огни
Грядущих, нами сотворённых бурь.

И каждый в этой смуте одинок,
Пытаясь различить, где свет, где мгла.
И каждый ищет истины глоток,
Пока она до капли не сожгла.

Погрязли. Точка. Вязкая трясина.
Над головой сгущается свинец.
Вчера — сосед, сегодня — вражья сила.
Вчера — начало, а теперь — конец.

Кричат трибуны. Лгут телеэкраны.
Под гром оваций праведность слепа.
Мы лечим старые, но множим новые раны,
Идёт по миру глупая толпа.

Знамена — в клочья. Идеалы — в пыль.
Забыто всё, чем стоило гордиться.
История — не сказка и не быль,
А кровью писанная заново страница.

И в этом шуме, грохоте и гаме,
Где каждый верит в собственную ложь,
Скажи, что, кроме пепла, будет с нами?
И что ты после нас здесь обретёшь?