Топливо заправщик

Там, где тайга завязана узлом,
Где март торгует снегом, а не злом,
Где солнце — как потёртый четвертак,
Уходит в рейс упрямый наш кулак.
За спинкой — не тряпьё и не баул,
Там надёжный бензовоз, чей дизель не уснул.
Его на дальних участках очень ждут,
Пока метели петли свои вьют.

Ему плевать на наледь и обрыв,
Он знает: на участках — обрыв.
Когда движок заглохнет на ветру,
И станет тесно в ледяном пиру.
Смертельный холод лезет под кабину,
Сгибая вахту, совесть и спину.
Но тянет он свой огнеопасный груз,
Наплевав на страх и на козырный туз.

Ужасное чувство — это не слова,
Когда от риска кругом голова.
Когда сто тонн, виляя, как девица,
Хотят в кювете насмерть расплатиться.
Но мастерство — не фраерский понт,
Он держит руль, как весь свой горизонт.
Он слышит, как поёт его металл,
И прёт туда, где чёрт не пролетал.

Наливо идёт — артерия в тайге!
С душой в кулаке и с фортуной в ноге.
Наливо идёт, в кабине — тишина,
Но за спиною — целая страна.
Его ждут в балках, где затих уют,
Где за его приезд по сто нальют.
И пусть снега лежат хоть до июля —
Его не остановит ветряная вьюга.

Ночь ляжет на капот, как тёмный шёлк,
А март оскалится — мол, что, мужик, примолк?
Фары грызут густую тишину,
Как будто он утюжит целину.
Мозоли к рулю прикипели за день,
А за окном мелькает лесом тень.
Но сон — для тех, кто в городе живёт,
А здесь Наливо — в полный оборот.

Случится — скат порвётся на куски,
И крутишь гайки с улыбкой, без тоски.
Ключи к рукам приклеятся по-братски,
И мат летит по трассе по-хозяйски.
Помощников здесь нет — один конвой
Из сосен, да из вьюги за спиной.
Домкратит бочку, стиснув крепко рот, —
Таких, как он, природа не берёт.

Он понимает: люди там не спят,
На трассу, как на Бога, все глядят.
На каждом участке, в каждом закутке,
Его шаги читают по реке.
Почётно — эту жизнь в баках возить,
Судьбу-злодейку за усы дерзить.
Наливщик, мастер, таёжный рулевой,
С холодным рассудком и гордой головой.

Закончен путь, и маты об косяк:
«Ну что, бродяги, снова всё ништяк?»
Окружат мужики, пожмут ладонь:
«Красава, брат, привёз-таки огонь!»
Соляра в бак — и пульс пошёл в двигателя ,
И отступила на фиг эта тьма.
Наливо подремлет — и снова в бой.
Он здесь хозяин. Он здесь — свой.