***

Извинись перед холодной постелью, обыденной пищей.
Каждый, кто ищет без силы, увы, не отыщет.
Нет запятых там, где твёрдо ногами стоит восклицательный знак,
Нет доброго слова там, где в лоб прилетает кулак.

Бабочек в животе недостаточно, чтобы стало чуть лучше спать.
И сколько бы вслед не кричали, что у неё особенная стать,
Сегодня она еле встала, а завтра не встанет вовсе.
И то, что она проржавела до глубины души, всё равно всем.

Дела наши плохи, а когда они были лучше?
Каждый, и абсолютно каждый считает, что большего заслуживает.
Субъективно, и она тоже когда-нибудь заслужила выспаться.
«Жаль», что душа не дремлет, но тоже силится.

Слиться бы со стеной в этой тёмной холодной комнате,
Чтоб даже ни тени сомнений, ни шанса, чтобы опомниться,
Чтоб постараться выкорчевать все неуместные чувства.
Легче всего почувствовать, чем ото сна проснуться.

Лучше, конечно, спать очень долго и тяжело пробуждаться,
Чем оказаться на улице под мостом, а душе далеко за двадцать
Лет. Часами души у нас не меряются,
Как и днями, цветами, объёмами — обесцениваются.

Что ни день, то новая надежда покаяться...
А пока что только на лестных качелях летим-качаемся,
Катаемся по кромке блюдечка, лишь бы попозолоченней.
А сзади люди, те, что карманами озабоченны.

Поприталенней платья, поменьше сумки.
Побольше сумки — мужчинам в зубы.
Ну-ка, неси-ка, пока я как кляча цокаю.
Пока молодая меня можно мерять сотками.

Пока что душа приляжет, заснёт, отдышится.
Пока она спит, мы жизнию будем сытиться.
А в старости поглядим — проснётся да не откашляется,
Как встанет, так ляжет. И даже сидит — шатается.

...

Извинись пред привычной постелью, остывшей пищей.
Если себя искал под мостом, то, поверь, отыщешь.
И запятые, где восклицательный знак, если разум пропился,
И доброе слово, если, конечно, просил прощения... и молился.

10.11.2025