Аудитория

АУДИТОРИЯ
Деррик Остин

Когда я думаю о близости с Тобой, я представляю ящерицу, кусающую меня за большой палец. Мы оба довольно замкнуты, и я не отличаюсь быстротой реакции. Вот почему я пишу. Мне нравится прислушиваться к Тебе с этого расстояния. По правде говоря, меня утешает Твоя неизменная тишина и отсутствие. Я знаю, что Ты рядом, по тому, как часто я чувствую Твое отсутствие, совсем не похожее на покинутость, не совсем как одиночество, которое тоже бывает, но также как следы, которые остаются после того, как я покидаю дружескую вечеринку и оказываюсь на холодных, покрытых льдом улицах. Если Ты — грамматическое наклонение, то Ты — homo irrealis. Если Ты — глагол, то Ты — связка. Ты была тем годом, когда я жил в районе с нехваткой продовольствия. Годом солнечного затмения. Годом абсцесса и платы за перерасход средств. В тот год озеро Мерритт воняло смертью, захлебываясь водорослями: желтоперые тунцы, камбала, крабы, полосатый окунь и скаты были задушены водорослями. В тот год, когда я прилетел во Флоренцию, я был единственным, кого спросили (сначала по-итальянски, потом по-английски): Откуда вы? Не из Африки? Сколько у вас с собой денег? Где ваш паспорт? Зачем вы здесь? В монастыре Сан-Марко, где когда-то монахи ухаживали за садом простых людей и огромной библиотекой из 400 книг, фра Анджелико писал фрески внутри их келий, небольшую сцену из жизни Христа рядом с маленьким окном, и каждая келья, в которую я входил, сотрясала меня, как хороший разрыв строки, как прыжок веры в стихотворении, и в моем неведении и удивлении было счастье. Фра Анджелико знал, что нужно скрывать, поскольку Священное Писание — общий язык, и рисовал детали, а не реквизит. Дверь в ад соскочила с петель, неизгладимо, конечно. Но гвозди... Согнутый гвоздь.

AUDIENCE
Derrick Austin

When I think on Your nearness, I picture a lizard biting my thumb. We’re both rather private, and I’m not quick. That’s why I’m writing. I love listening for You from this distance. Truth be told, I’m comforted by Your steady silence and absence. I know You are there by how often I feel Your absence, not at all like abandonment, not wholly like loneliness, which has its share, but also like the wake that follows when I leave a friend’s potluck into cold streets crazed by ice. If You are a grammatical mood, You are homo irrealis. If You are a verb, You are a copula. You were the year I lived in a food desert. The year of the solar eclipse. The year of the abscess and overdraft fees. The year Lake Merritt reeked of death, choked by algal bloom: yellowfins, flounder, crabs, striped bass, and bat rays choked by algal bloom. The year I landed in Florence, I was the only one from my flight questioned (first in Italian, then English): Where are you from? Not African? How much money do you have on you? Where is your passport? Why are you here? In the Convent of San Marco where, once, friars tended a garden of simples and a great library of 400 books, Fra Angelico painted frescoes inside their cells, a small scene from the life of Christ beside a smaller window, and each cell I entered shook me like a good line break, a poem’s leap of faith, and in my unknowing, and in my surprise, was happiness. Fra Angelico knew what to withhold, scripture being a shared language, and painted details, not props. The door to hell kicked off its hinges, indelible, sure. But the nails. The bent nail.

Copyright © 2026 by Derrick Austin. Originally published in Poem-a-Day on March 26, 2026, by the Academy of American Poets.