А Завтра Была Война

После любой войны наступает странный момент тишины. Ракеты перестают летать, сирены больше не разрывают тишину ночи, а простые люди впервые за долгое время начинают спать спокойно. Но именно в этот момент и начинается самое сложное время. А именно не понимание общества того, что будет дальше. Поскольку война почти никогда не заканчивается в тот день, когда прекращается стрельба. Она продолжается в своих последствиях, в новых союзах, в экономике, в страхах и надеждах людей.
И если мы попробуем попытаться представить будущее Израиля после войны с Ираном, то перед страной могут открыться два совершенно разных пути будущего развития. Хотя впрочем, не в не далёком прошлом, история Ближнего Востока познала уже оба.
И первый путь — это тот самый редкий момент, когда война действительно меняет баланс сил. И в случае если иранская военная инфраструктура будет серьёзно ослаблена, а возможности Тегерана поддерживать своих союзников в регионе сократятся, то и сама карта Ближнего Востока может начать постепенно перестраиваться. И как мы знаем влияние Ирана уже сегодня выходит далеко за пределы его границ. Оно проходит через организации вроде Hezbollah в Ливане, через Hamas в Газе, через Houthis в Йемене и так же союзных группировок в Сирии и Ираке. И если этот пояс давления ослабнет, Израиль впервые за долгое время сможет почувствовать относительное стратегическое облегчение.
И именно в такой момент, когда уровень угрозы снижается, то иногда начинают происходить такие вещи, которые ещё вчера казались невозможными. Да и политика Ближнего Востока уже знакомо с такого рода парадоксами. Когда казалось бы еще вчерашние противники, вдруг по той или иной причине могут неожиданно стать осторожными, но уже партнёрами. Как к примеру уже сегодня Израиль сотрудничает с рядом арабских стран — United Arab Emirates, Bahrain, Morocco. И если региональный баланс изменится, то вполне возможно, что начнётся вновь виток, постепенного расширения этого круга. И тогда в долгосрочной перспективе даже такая крупная страна как Saudi Arabia начнёт выстраивать новые взаимные отношения. Тогда Ближний Восток, который десятилетиями жил в режиме конфронтации, может начать переходить к осторожной системе союзов и экономических проектов. Для Израиля это означало бы не только большую безопасность, но и конечно новые возможности для инвестиций, технологического сотрудничества и совместных новых транспортных и энергетических проектов.
Но увы история ближне-восточного региона редко развивается по оптимистичному сценарию. Поэтому и существует второй путь — тот, который Ближний Восток выбирал гораздо чаще. Даже серьёзное военное поражение не всегда означает конец конфликта. Иногда оно просто меняет его форму. В этом случае Иран может перейти к стратегии долгого противостояния, используя союзные структуры и прокси-силы. Конфликт перестанет быть прямым и снова станет теневым — через ракеты, беспилотники, диверсии и региональные кризисы.
Правда есть и ещё один фактор, который неизбежно, как следствие, остаётся после любой войны это её экономическая цена. Даже успешные военные кампании стоят дорого. Растут военные расходы, увеличивается государственный долг, экономика испытывает давление. И хоть Израиль и обладает сильной технологической экономикой, но длительные конфликты, так или иначе неизбежно создают нагрузку на бюджет, инвестиции и темпы роста.
Наконец, есть и третья составляющая в лице международной политики. И как правило в следствие крупных военных операций, часто усиливается именно дипломатическое давление, тут же появляются требования компромиссов, резолюции и политические конфликты на международных площадках. И при таком раскладе даже союзники иногда начинают смотреть на ситуацию более осторожно.
Поэтому главный вопрос будущего Израиля после войны с Ираном звучит гораздо проще, чем кажется. Принесёт ли эта война новый баланс сил и шанс на более спокойный регион, или она лишь откроет следующую фазу длинного конфликта, который Ближний Восток знает слишком хорошо и не понаслышке. И География региона при этом остаётся неизменной. Меняются лишь правительства, стратегии, союзы, но узкий кусок земли между Средиземным морем и пустынями по-прежнему остаётся одним из самых напряжённых мест на карте планеты. И поэтому почти каждая война здесь заканчивается одним и тем же вопросом: стала ли страна после неё безопаснее, или она просто выиграла время до следующего кризиса.
И увы, но на такого рода вопросы, История обычно отвечает не сразу. И иногда для этого требуется несколько лет. А порой и целое поколение.
И есть ещё одна вещь, о которой политики обычно говорят меньше всего. Любая война меняет не только карты и союзы. Она меняет самих людей. Меняет целые поколения. Детей, заслуживших радоваться жизни. В детей с пост травматическим синдромом, которые уже с самого детства спускаются в убежища под звуки сирен, а завтра вырастают гражданами той страны, которая должна будет жить с последствиями этих решений.
А посему именно поэтому главный вопрос любой войны и её цены никогда не ограничивается только военной победой. Настоящий вопрос звучит гораздо глубже: сможет ли общество после неё снова научиться жить без постоянного ожидания следующей сирены…
Потому что иногда победа в войне — это лишь пауза между новыми тревогами.