Почему одним можно, а другим нельзя?

«Сильные делают то, что могут, а слабые терпят то, что должны.» — Фукидид
     Давайте все вместе и чисто гипотетически, представим на одну секунду простую и почти бытовую ситуацию. Где-то в ста километрах от вас живёт человек. Не друг, не родственник а обычный сосед ваших родителей. Вы его не видите, не общаетесь с ним, но однажды вам начинает казаться, что в его квартире может находиться что-то опасное. Может быть оружие, может быть что-то ещё, а может быть, это просто ваше  подозрение, которое вы услышали от кого-то или прочитали где-то в новостях. И вот вы принимаете решение. Не ждать, не проверять и не обращаться в полицию, а сесть в машину, приехать, взломать дверь, применить силу, убить этого человека, обыскать квартиру, а потом лишь… обнаружить, что вы ошибались. И вот здесь возникает очень простой и очень жёсткий вопрос. Что будет дальше? Будет ли это считаться превентивной защитой? Будут ли ваши действия оправданы страхом? Скажут ли вам, что вы просто “предотвратили возможную угрозу”? Или всё-таки это будет называться иначе? И ответ очевиден. Для обычного человека это будет преступление. Тяжёлое. Без вариантов. Без дипломатических формулировок. Без ссылок на сложность ситуации. Без попыток объяснить, что “угроза казалась реальной”.
    И вот с этого момента начинается главный разговор. Поскольку иногда самые важные вопросы не звучат громко и они не сопровождаются заявлениями президентов, не оформляются в резолюции, как и не обсуждаются в прайм-тайм. Они появляются тихо. Почти как лёгкое сомнение и почти, как внутренний дискомфорт, который сначала трудно сформулировать, но который потом уже невозможно никак игнорировать. И вот один из таких вопросов звучит довольно просто и возможно даже почти наивно. Почему одним можно, а другим нельзя? Почему одни государства могут бомбить, вторгаться, менять режимы, проводить “превентивные операции”, а другие за те же самые действия автоматически становятся “угрозой международному порядку”? Где проходит эта граница? Кто её проводит? И самое главное — на основании чего? Потому что если убрать всю риторику, все заявления, все объяснения, все ссылки на безопасность, стабильность и защиту, остаётся довольно неудобная картина. Мир, в котором правила уже существуют, но работают они не для всех одинаково. История последних десятилетий даёт достаточно примеров, чтобы это увидеть без лишних слюнявых иллюзий.
    Югославия, 1999 год. Операция НАТО. Бомбардировки в обход Совета Безопасности ООН. И формулировка просто завиральная - гуманитарная необходимость. Защита населения. Предотвращение катастрофы. И В такой логике удары становятся не нарушением, а инструментом предотвращения большего зла.
    Ирак, 2003 год. Вторжение под предлогом наличия оружия массового поражения. Которого, как позже выяснилось, и в помине не было. Но на момент принятия решения это не остановило ровным счётом - никого. Потому что в этот момент важнее оказалось не доказательство, а политическая уверенность в необходимости действия. В том числе в интересах защиты своего бизнеса.
    Ливия, 2011 год. Сначала — защита гражданского населения. Затем — фактическая смена режима. И снова знакомая конструкция: операция начинается как ограниченная, но заканчивается полным разрушением прежнего государства.
    Можно, конечно добавить и другие примеры. Афганистан. Сирия. Различные операции, санкции, удары, которые всегда сопровождаются одинаковыми словами — безопасность, защита, необходимость. И вот на всём этом фоне возникает ключевой момент. Когда подобные действия предпринимают сильные государства или коалиции — это называют политикой. Стратегией. Сложным, но необходимым выбором. Когда те же самые действия потенциально могут исходить от других стран — это уже называют угрозой. Агрессией. Нарушением порядка. Именно здесь и появляется ощущение двойного стандарта, которое невозможно игнорировать. Потому что формально правила есть. Но на практике они оказываются гибкими. Пластичными. Иногда даже удобными. И тогда становится понятно, что вопрос не в самих действиях. Вопрос в том, кто именно их совершает. И это увы не новая логика. Она существовала всегда. В разные эпохи империи, державы, центры силы формировали систему, в которой они же и определяли границы допустимого. Иногда прямо. Иногда через институты. Иногда через язык. И если смотреть на современную геополитику без иллюзий, становится очевидно, что да - международное право существует, но его интерпретация и применение зависит от баланса сил. Именно поэтому одни действия объясняются, а другие осуждаются. Одни оправдываются необходимостью, а другие становятся поводом для санкций. И вот здесь возникает ещё более сложный вопрос. А что происходит, когда мир входит в фазу, где этот баланс начинает меняться? Когда появляется больше игроков. Когда старые центры силы теряют монополию и равновесие. Когда правила, которые раньше казались устойчивыми, начинают оспариваться. Вот в такие моменты система и начинает трещать по швам и не только по ним. Потому что прежняя логика, по формуле  “мы определяем, что можно” — уже не работает так, как раньше. А новой логики ещё попросту нет. И именно в этой зоне неопределённости и зарождается самый опасный сценарий. Когда каждая сторона начинает считать, что её действия — это защита. А действия другой стороны — это угроза. Когда “превентивный удар” становится универсальным оправданием. Когда безопасность превращается в аргумент, который можно применить к чему угодно. И тогда мир постепенно скатывается в состояние, где правила не исчезают Де юре, но теряют свою обязательность Де факто. Они остаются в текстах. В заявлениях. В декларациях. Но перестают быть реальным ограничением. И вот в этом и заключается главный парадокс. Мир по-прежнему говорит о порядке. Но всё чаще действует по логике силы. Мир по-прежнему апеллирует к праву. Но всё чаще решает через возможность силового давления. Мир по-прежнему делит страны на “правых” и “виноватых”. Но всё меньше способен объяснить, где проходит граница между добром и злом. И возможно, самый тревожный момент в этой истории даже не в самих двойных стандартах. Они были, есть и будут всегда. А в том, что всё больше людей начинают их видеть. Потому что как только иллюзия универсальности правил исчезает, на её месте остаётся не порядок. На её месте остаётся вопрос. Если правила не одинаковы для всех —  то что тогда действительно определяет, что можно, а что нельзя? И ответ на этот вопрос редко бывает комфортным. Потому что в конечном счёте он сводится не к морали и не к формулировкам. Он сводится к силе. И именно поэтому история так часто повторяет один и тот же сценарий. Сначала говорят о правилах. Потом действуют по интересам. А потом долго объясняют, почему это было необходимо. И каждый раз звучит одно и то же. “У нас не было выбора”. Хотя, возможно, самый важный вопрос как раз в другом. А был ли этот выбор у всех одинаковый?
    И здесь стоит вернуться к тому самому человеку из начала истории. К обычному человеку. К тому, кто живёт в своём доме, пьёт свой утренний кофе и даже не подозревает, что однажды его могут заподозрить в чём-то опасном. Если бы он действительно поступил так, как в этом примере — приехал, взломал, применил силу, ошибся — у него не было бы ни пресс-конференции, ни международной поддержки, ни длинных объяснений про сложность ситуации. У него был бы суд. Обвинение. Приговор. И никто бы не стал говорить о “геополитической необходимости”. Никто бы не рассуждал о “сложности выбора”. Никто бы не оправдывал ошибку тем, что “угроза казалась реальной”. Потому что на уровне обычной человеческой жизни правила работают иначе. И по этим правилам - нельзя никого убивать на основании предположений. Там нельзя вторгаться на основании страха. Там нельзя разрушать, надеясь, что потом это как-нибудь объяснится. И вот в этом, возможно, и заключается самый неудобный разрыв современного мира. Разрыв между тем, что допустимо для сильных, и тем, что категорически запрещено для всех остальных. И пока этот разрыв существует, вопрос “почему одним можно, а другим нельзя” не исчезнет. Он будет возвращаться всё снова и снова. Каждый раз, когда очередное действие, вновь назовут необходимостью. Каждый раз, когда страх станет новым аргументом. И несомненно, каждый раз, когда последствия будут оплачивать те, кто не принимал решения. Потому что в конечном счёте история может долго объяснять. Но она почти всегда одинаково подводит итог и делает свой подсчёт. И её счета, как правило, оплачивают вовсе не те, кто развязывает конфликты…