Коврик возле двери

- Знаешь, любезный друг мой дверной косяк!
Скажу тебе так:
Как только меня связали из старой застиранной майки,
Выношенной до дыр фуфайки,
Штопаных-прештопанных носков
И вытертых ползунков -
Я сразу же смог
Отличить одну пару ног
От другой, а другую - от третьей, а  третью - от какой-то иной,
Чужой или той, другой...
Вот, например, у деда
Гуталином пахли разношенные штиблеты.
Бабка носила войлочные боты,
Вдетые в галоши (заметьте: в любую погоду!).
Вызывающие, дерзкие шпильки были у дочки:
Треугольники подошв и железные набойки-точки.

Потом добавилась пара новых ног:
Армейских хромовых сапог.
Затем - малюсенькие детские сапожки
И туфельки-крошки:
Одна пара, через год - другая... (Что ты, мой друг косяк, что ты!
Я ни за что не собьюсь со счёта!)
Ещё помню трёх собак:
Пуделя и двух дворняг.
Дольше всех продержалась кудлатая рыжая псина,
Которая с улицы тащила палки, блох, приплод и глину...

Хромовые исчезли первыми. Кажется, после развода.
Затем - боты (ну, те, что в калошах в любую погоду).
Потом зачастили чужие, пахнущие карболкой,
Спиртом и, кажется, хлоркой.
Они приходили к деду.
Вскоре пропали штиблеты.
Зато росли год от года крошки:
Ботиночки, сапожки,
Валенки, угги, туфли, сандалеты,
Полуботинки, кроссовки, кеды...
В дождь кроссовкам, наверное, было сыро.
И они уехали в другую квартиру.
А треугольники с каблуком-точкой?
Они пытались меня порвать лет сорок, это точно.
С годами точки становились всё шире,
Шире и шире...
Пока не превратились в войлочные боты
С калошами, надетыми в любую погоду.