О жизни. О смерти. И о бессмертии. Диалоги

О жизни. О смерти. И о бессмертии.Книга
Моя страница на Литрес
https://www.litres.ru/author/vitaliy-ivanov-33744873/
_________________________

Из книги «Диалоги с самим собою»
Жить - больно!
О благодарности
О самоубийстве
Убить человека


Жить - больно!

Атеист. Мне представляется противочеловеческою религия, одним из основных положений которой является искупление грехов всех путем гибели Лучшего.
Это что, жертвоприношение?
Выбрать Лучшего - и убить Его! Язычество. Прямое язычество. И это религия, утверждающая, что она несет людям любовь?
Верующий. Убивали те, кто не верил...
А. Не христиане? А разве по мнению верующих Бог не един для всех, даже и для неверующих? Разве не все мы - дети Его, и не всех Он должен любить одинаково? Что за противопоставления, неверующие - разве не люди? И христиане, что же, никогда не убивали потом? Не понятно!.. Весьма странная логика в основополагающем, можно сказать, сюжете!
О чем она говорит?
Одним она говорит: ударят вас по правой щеке, подставляйте сейчас же левую, захотят распять - сами залезайте на крест и подворачивайте руки под гвозди.
А другим? - Вам позволено все, раз вы не верите в Бога. - Вот о чем она говорит! Режьте, убивайте, лгите, прелюбодействуйте - все можно. А после смерти вашей - вы попадете в ад. Ох, как страшно! В ад, значит? После смерти?.. Напугали безбожников до смерти!
Эти люди не верят ни в рай, ни в ад и плюют на Вашего Бога и сказки Его.
А может быть, главные-то служители на земле - как раз те, кто не верит вообще ни во что, кому не нужны живые пророки? А?..
Что же в результате? - Все довольны. Всех удовлетворяет религия. И агнцев смиренных - их стадо не переводится, только множится; и тех, кто водит, стрижет и режет.
Но не буду опять, уподобляясь Вам, впадать в мистику. Это легче всего. А вот что здесь важно: задействованы крайние проявления зла и добра. Причем добра - якобы, а уж зла-то - это по-настоящему, всею мерою! Добро-то больно уж беззащитное, сдающееся перед злом, безвольное какое-то добро, жалостное; даже до того, что противное.
В. А что ж Вы хотели бы, чтобы добро было воинствующим, агрессивным? Чем бы оно тогда отличалось от зла? Не средствами - только целями? Это мы уже проходили.
А. Добро должно уметь себя защищать и быть не потенциальным, обещаемым, предполагаемым где-то, когда-то, в неопределенном, желаемом будущем. Вы предполагаете, а зло-то - располагает. Добро должно быть производительным, делать что-то конкретное, что-то оставлять после себя в мире материальном. Ну, и в духовном, пожалуй... Но - конкретное! А не людей, прибитых к крестам, и их символы.
Что это, в самом-то деле, за проповедь?.. Это же, если вдуматься, издевательство над живыми людьми, над их здравым смыслом! Да, Христос не убил ни одного человека, но скольких за две тысячи лет убили ученики Его, христиане, во имя Его, во имя «любви»!..
В. Вы сказали?
А. Да, я сказал. Что Вы мне сможете возразить, интересно?
В. Возражать я не буду. Скажу другое.
А. Оригинальный прием! Когда возразить нечего...
В. Возражения есть, но не в них суть. А главное то, что людям Бог нужен!
А. Весьма свежая мысль.. Поздравляю! Не ожидал от Вас. Значит, людям нужен Бог, а Богу нужны люди. Верно, верно... И жертвы нужны всем, и людям, и Богу. Очень удобная философия. Я как раз о ней только что толковал.
В. Зачем Вы снова юродствуете?
А. А не приходила ли к Вам в голову мысль, что, дав пример жертвенности, Христос указал путь тысячам и миллионам в газовые камеры и общие ямы?
В. Причем здесь Христос?!..
А. А при том, что жизнь человеческая - вот высшая ценность. Жизнь, а не смерть!
Христос, по-вашему, Бог, а этого не сказал. Не сказал!.. И сделал наоборот. Пускай собою, но Он дал пример смерти. Не жизни пример, а смерти! Смерть для Него - главное дело жизни. Вот что!
Я уже не говорю о родителе Его, который был просто кровожадным чудовищем, судя по известной священной книге; но тот убивал других - не себя.
Вы мне ответите: а искупление грехов? - Но не в газовых же ведь камерах!? А ведь получается - в них. И в ямах, в которые закапывали живыми, сотнями, тысячами закапывали те, кто верил в одно, - тех, кто верил в другое. И все потому, что не жизнь, а смерть - ценность. Все перевернуто. Не согласны?
В. Все перевернуто, простите, у Вас. Кто же спорит о ценности жизни? Все божеское рождено для нее. Жизнь - высшее благо, но покупают ее не любою ценой.
А. Вот! Здесь-то и зарыта собака. Любою, любою! Но только своей ценой, собственной, а не чужой. Вот главное: жить, жить!
«... но только жить, лишь жить и только,
лишь жить и только - до конца!»
Так сказал Поэт через две тысячи лет после Христа. Две тысячи лет люди шли - или же возвращались? - к этой простой, как и все великое, мысли. Умирайте только своей смертью, не надобно никаких жертв! Никаких преждевременных «вознесений»! Прожить жизнь до ее естественного конца, любою ценой - вот подвиг человеческий! Длительный, ежедневный, мучительный подвиг, не сравнимый с мгновенным подвигом жертвы. Это - подвиг. Потому что жить - больно! Тем, кто умеет самостоятельно мыслить и чувствовать, жить - больно! Но надо - жить. Еще раз повторю: любою ценой, любою! Кроме цены других человеческих жизней. На чужие жизни никто не имеет права - ни Христос, ни Пилат, ни революционер, или же Президент, верховный главнокомандующий... Даже гениальный Пушкин, стреляющий в подлеца Дантеса!
В. А как же быть с честью? Как жить без чести и долга, без чувства собственного достоинства? Разве они не нужны человеку?
А. Не надо распространять свое «я» на других индивидов, считая их как бы своим продолжением и собственностью, тогда с Вашей честью все будет в порядке. Жена... Да дать ей развод, и пускай идет к этому дантесу, коли он нужен ей более ПУШКИНА. Что Пушкин себе другой не найдет? Тысячи почтут для себя за честь. Вот Вам честь: коли не любит, пускай идет, куда хочет; плевать на нее. Проблема!
В. Для него это было проблемой и стоило жизни... А долг, мнение общества?
А. Человеку дело до мнения конкретного человека, а не мерок толпы. И долг нужно выполнять, прежде всего, перед собой; иначе, кто будет выполнять его перед другими?
В. Значит, Вы долг все же не отрицаете?
А. Я допускаю все, что есть в жизни; но не все считаю приемлемым для себя.
В. А что Вы думаете о декабристах, раз мы уже вспомнили Пушкина?
А. Мне не нравится, когда к людям привешивают общий ярлык. Это, само по себе, рассказывает о многом. Я имею в виду истинное, а не официальное отношение потомков к историческим личностям, подлинную оценку их идей и поступков. Настоящие индивидуальности, гении, как не причесывай их, не включаются в коллектив, даже и после смерти. Вот что я могу сказать Вам о декабристах.
Лучше бы они танцевали на балах, да писали бы книги, издавали их за свой счет и распространяли бесплатно. Строили школы в своих деревнях и налаживали с крестьянами - именно со своими конкретными, а не со всеми вообще в мире - образцовые земледельческие хозяйства, дабы продавать больше хлеба и мяса во все концы света и богатеть, с целью удовлетворения себя и всех окружающих, а значит, - развития, материального и духовного. При богатстве последнее неизбежно.
Да-да, только богатство движет развитие; концентрация сил и средств для прорыва - путь к новому. У бедного другие заботы. И первая среди них - нет, не «о равенстве и справедливости» и не «о любви к ближнему своему», все это - вранье, в 99 случаев из 100 - бессовестное вранье; нет, первая забота бедного - как стать богатым. Вот правда! Богатый, кстати, если Вы вспомнили здесь о свободе, всегда свободный; по крайней мере, много чаще, чем бедный, и в самом прямом, а не в каком-нибудь искусственном смысле. Богатство - единственный способ оказаться свободным, чтобы разные пустобрехи не говорили. Стань богатым - освободишься. Хочешь освободить других - дай возможность им стать богатыми, а не суй под топор, в петлю, под пулю - так их можно избавить от бедности, но лишь вместе с жизнью!
И брехня это, что богатому попасть в рай труднее, чем верблюду пролезть через игольное ушко, обман это слабого. Скажу по-другому. Хронически бедный человек, не умеющий стать богатым или же обеспеченным, хотя бы и на короткое время, человек совсем бесполезный. Значит, он за всю свою жизнь или не сделал вообще ничего, или все, что он делал, никому не было нужно. Тогда вся минимальная польза его - в передаче им далее жизни, если у бедняги есть дети. Скорее всего, это больной человек. Но таких ведь немного; их можно бесплатно кормить... А остальным - не мешайте работать и работайте сами, и все будет у Вас, что захотите и сможете.
Теперь скажите мне, какой прок в смерти декабристов, в их каторге? Сколько талантливых и совсем молодых людей не реализовало своих возможностей! Разве им кто-то мешал богатеть духовно и материально самим, помогать в этом всем окружающим? Тоже мне жертва... «Христосы!» Глупцы! Мальчишки! Как бы побыстрее да в дамки!
В. Но ведь цена - жизнь. Вам совсем не жаль их?..
А. Много меньше, чем сто миллионов, погибших по милости их идейных последователей примерно в обратном соотношении. Хотя, как можно сожалеть о ста миллионах? Не укладывается в голове. А вот о пяти человеках - можно, и все сожалеют, не задумываясь о том, что и эти открыли дорогу последующему ужасу. Смерть одного влечет смерть пятерых и так далее, в разрастающейся прогрессии.
Не кажутся ли Вам подобные крокодиловы «сожаления» о некоторых, произвольным образом выбранных единицах на фоне полного равнодушия к постоянной гибели тысяч и миллионов - чудовищным ханжеством или, по крайней мере, полным отсутствием в головах какого-либо присутствия истины?
Насильственная смерть не искупает грехи, но несет новые смерти; она - жертва ложная.
А Христос? Здесь, конечно, случай другой... Но сколько бы умных слов мог наговорить Он еще, добрых дел сделал! А решил умереть. Если ты Бог,- Ты все можешь. Значит, Он хотел умереть... Понимаете, желал, жаждал смерти! Ведь Он же - Бог и мог повернуть сюжет совершенно в другую сторону. Но Он избрал смерть и принял ее в мучениях. Это ли не странно и страшно? Не правильно это!..
Я думаю, что, если Он был, - а Иисус Христос, наверное, все-таки лицо историческое, - то Он был человеком, не Богом, но человеком, безусловно, сверхвыдающимся. И все-таки - человеком. Не все шло от Него. У людей гениальных много завистников, и Его просто убили. На кресте. Как убивали сотни тысяч людей до и после того. А вся эта жертвенность была сочинена уже потом и другими - бездарными учениками Его. Представление смерти человека в виде богоугодной жертвы - разительнейшее противоречие с проповедью Христа о любви! Совместили две вещи несовместимые. Хотели как-то объяснить смерть бессмертного Бога. Но люди обыкновенные и объяснение нашли обыкновенное - языческое, прямо сказать, объяснение, традиционное.
А Он хотел смерти, потому что был человеком. Люди слабы. Каково быть одному среди многих? зрячему - среди тысяч слепых? слышащему - среди глухих? думающему - среди миллионов без конца бессмысленно повторяющих и передразнивающих друг друга?!..
Все избранные искали смерти. Не все нашли, не все сами, но искал каждый. Потому что, слишком тяжела ноша. И тяжелее она не у того, кто глубже всех мыслит, а у того, кто тоньше, сильнее и разнообразнее чувствует. Любовь - это чувство. И Христос был первым в нем среди всех. Невыносима была Его Мука!
Одиночество - трагедия гения. Одиночество... Но ты живи! Во что бы то ни стало - живи!..
В. И воздастся тебе!
А. Да, воздастся!.. Я даже думаю, гении, окончившие свою жизнь естественной смертью, действительно попадают на небеса. Хотя в небеса и не верю… Сколь трудно сие! Сколь трудно!.. Пройти бесконечный путь одному, среди непонимающих, превратно понимающих, неспособных, даже и не желающих - услышать, понять… Пройти до конца и оставить себя! Чтобы человечество, пусть со временем, даже и после смерти твоей, вобрало тебя целиком. Чтобы миллионы людей обыкновенных выбирали себе из тебя, каждый - что-нибудь, из тебя складывали себя, из тебя и подобных тебе, лучших. В этом-то, кстати, как раз и есть воскресение и бессмертие! Оставьте себя для других, и вы в них воскресните. Оставьте в книгах, картинах, домах и заводах...
В. И пароходах...
А. И в пароходах! Что Вы иронизируете?
В. Вы себя считаете гениальным?
А. Вполне. А Вы?
В. А я предпочитаю, чтобы мне оценки проставляли другие.
А. Верно. Гениальность несовместима со скромностью. Я могу Вам сказать откровенно, как, впрочем, всегда говорю с каждым; если Вы, конечно, желаете...
В. Мнение гениального человека сверх драгоценно.
А. Вы человек умный, весьма умный... Но не гений. Впрочем, любому гению трудно допустить возможность существования еще одного гения, в особенности, рядом с собой. И, действительно, в жизни гении весьма редко между собою встречаются. Вы замечали, чем талантливее люди, тем более они отталкиваются друг от друга, как будто наэлектризованные. Чем талантливее, тем наэлектризованнее. Тьма примеров! Толстой и Достоевский, Есенин и Маяковский... А философы, истинные, со своей оригинальной системой? Да это всегда враги! Пусть не враги, но люди очень далекие, потому что понятийные миры их столь индивидуальны, что они живут будто бы в разных Вселенных, каждая - с бесконечностью своих измерений. И, наоборот: серость друг к другу тянется, стремясь заполнить собой все пространство и время, однотонно и без перерывов, сводя все измерения к четырем, скучным.
Бывают, конечно, исключения, как мы с Вами...
В. Мы с Вами - одно.
А. Да, действительно. Я иногда забываю об этом, столь непохожи наши воззрения.
В. Они не противоположны, но дополняют друг друга.
А. Однако, хорошо, что нас двое, а не десять, к примеру.
В. Кто Вам это сказал? Кто считал нас?
А. Вы правы. Забавно было бы посмотреть на этого идиота! А впрочем, дело обыкновенное, что тут забавного...

1989


О благодарности

Атеист. Видимо, уже ничего не может меня удивить... Я все думаю, и, кажется, даже смерть близких может задеть только какие-то внешние части души.
Верующий. Не говорите так, Вы не правы. Иначе, Вы близких уже утратили.
А. Нет, Вы не понимаете. Утраты - это не то. Что я могу дальше приобрести?
В. Все, что мы должны были просто так получить, получили в юные годы. С возрастом, мы получаем, только все более отдавая. И, чем дальше, тем больше надобно отдавать.
А. Да-да-да... Все эти слова ничего не решают.
Во мне можно вызвать нежность, и злость, всякое чувство; но это будут мгновения, вспышки. Основная доля души моей - нечто столь тяжелое, инертное, что ничем нельзя изменить состояние ее глубоко. Из чувств человеческих - все уже было, и как скоро мелькнуло! Что толку от повторений, с теми или иными нюансами? - Было! Все уже было...
В. Вы не знали любви к Богу, это любовь возрастающая.
А. В Бога - не верю. Потому хоть, что не вижу смысла в фантазиях, которые после того, как они выношены в голове, нельзя воплотить в жизни - построить, пощупать, включить и попробовать как работает, прочитать, наконец, напечатанным в книге. Мысль - вот что может двигаться бесконечно. По планам, сработанным мыслью, строят дома, машины в мире материальном. А слепые чувства, движения сердца, души, - что из них можно построить? И, тем не менее, именно сердце, душа - вот что более беспокоит: нет им нового насыщения!
В. Из движений сердца лепится дом человека, жилище его, семья... Дворец души можно украшать бесконечно. Любовь к Богу - это любовь к людям.
А. Не знаю... Не знаю! Страшно жить одному во дворце, сверкающем одиноко средь хижин.
В. А Вы позовите.
А. Звал... И еще позвал бы; да знаю уже: нагадят и перебьют все.
В. А кто дворец Ваш построил, один Вы? Кто месил глину, обжигал кирпичи, откуда зеркала, мебель и свечи? Миллиарды людей строили Ваш дворец, а живете Вы в нем один. И всегда ли виноваты те, кто ломают и грабят, не думая удивиться злобе своей? Нет ли большей половины вины у другой стороны; правильно ли все понимает она? Ведь разрушающие сегодня - те, кто строил вчера; так что же произошло вдруг? Может быть, у получивших недостало к строителям благодарности? Большего, возможно, никому и не нужно?
А. Нет, все не то... Оставим про это. Помните, в юности одна девушка мне сказала: «У вас душа безразмерная...» Так ведь и есть. Нужна была женщина, а любил я другую, и не умел лгать никогда, никому; но и сдерживать желания - не умел, до сих пор - не умею!.. А теперь я спрашиваю себя: как в бесконечном строить конечное? Там, где нету размеров, ни верха, ни низа, ни какой-либо регулярности, там, где все относительно?
Вроде, все хорошо... И вдруг накатывает все подавляющая тоска, неверие в себя. - Откуда?.. Зачем?.. Что делать?.. Кончать жизнь? - Глупо! - От этого не избавиться. Тоска перешибает мыслям хребты...
В. Когда закрыты все окна и двери, иногда тьма кладовки представляется бесконечностью; а зажгут свет - не видно ничего, кроме стен. Откройте свое сердце людям и Богу. Они заполнят его, высветят темные уголки. Смотрите, Вселенная - бесконечна... Но разве она темна? В ней везде - звезды; и везде - Бог. Он создал нас многими. И Он - знал!.. Нельзя человеку быть одному. Идите навстречу - и встретитесь. Тогда зажжется Звезда!..
И еще Вам скажу: нет истины и нет Бога в той мысли, которая не освящена чувством. Мучаетесь Вы, значит, с Вами Бог. Знайте об этом и верьте в Него, когда не можете верить в себя. И Бог Вам вернет Вас.
И еще скажу Вам: душа - не хаос, но нечто, где есть свет, и есть тьма. Ваше сердце вошло в полосу тьмы. Чем ярче свет, тем гуще бросает он тени. Чем талантливей человек, тем душа его - менее гладкий шар, глубже в ней пропасти и заоблачнее вершины. Сердце бродит по планете души; сейчас оно - на дне пропасти. Но знайте: на планете Вашей есть земля обетованная. Ум Ваш и Бог Ваш помогут сердцу; идите, карабкайтесь, не останавливайтесь - и Вы придете и в сад цветущий, и за облака, где всегда солнце. Но не останавливайтесь и там, не останавливайтесь нигде! На дне пропасти Вы обретете надежду; а в самом цветущем саду - Вас найдет тоска смертная.
Вот Вы забаррикадировались во дворце Вашем, зажгли свет, а она Вас ждет уже там. Не стройте стен и перегородок, ограждающих от людей. Для великого духа не существует границ! Если Вам знакомо то, что непонятно другим, пусть Вам будет понятно то, что знакомо всем. - Иначе, чем Вы будете отличаться от тех, кто судит, не ведая?.. Живите среди людей; в этом - уважение себя, благодарность и подвиг!

1989



О самоубийстве

Атеист. Чем дальше мы развиваем собственное сознание, особенно, если в каком-нибудь новом, ранее никому неведомом направлении, сильнее отрываемся от остальных, тем все более мы страдаем, и тем мучительнее страдания наши. Потому что, разбираясь в себе, все яснее видим несовершенство нашего внутреннего идеального мира. Но это второе, не главное, здесь можно работать и исправлять... Первое, главное, это отличие от других, от несовершенного мира вокруг; несовершенство внешнего мира даже по отношению к созданию нашему несовершенному, т.е. именно по отношению даже к несовершенству собственного сознания!
Неодолимая - ясно видно, неодолимая! - пропасть лежит между красотою задуманного, мыслимого, строящегося храма внутреннего нашего мира и обычностью, обыденностью мира сущего, среднего человека, тем паче убогостью, нищетой, глупостью и от всего этого злобой человека наинижайшего. А все это - среднее и наинижайшее - и составляет большинство на земле.
Чем выше ты поднимаешься в гору, тем все дальше становишься от людей, живущих кучей в долине. Чем богаче дворец твой, тем больше ты в нем одинок…
Верующий. Сравнение со строительством храма не раскрыто у Вас до конца. Один его мыслит, да; но строят-то много людей, именно средних и даже наинижайших. Кто копает лопатой, лепит, обжигает, подносит кирпичи, кто их кладет? Днем человек работает, а вечером пьет, бьет жену... Можете Вы представить себе постройку Вашего храма духовного без этих средних и наинижайших? Где он стоять будет? В пустоте, пустыне? Почему же он тогда храм? С чем Вы его сравниваете? На ком проверяете? Один Вы его можете мыслить; но это - мечта, фантазия. Мечтать, конечно же, не заказано, но мало ли кому что может прийти и приходит в голову? Кому дело какое? А вот в мире материальном строят всегда сообща. В мире идеальном также нельзя построить нечто значительное в одиночку, обязательно Вы на кого-нибудь опираетесь - на опыт, знания, мысли многих людей, среди которых, конечно, не одни только гении, а как раз в основном-то - люди обыкновенные. Газеты вот Вы читаете, книги? А телевизор, кино? Это все информация, кирпичи, без которых - куда? Все это результат жизнедеятельности окружающей Вас среды, в которой Вы строите храм свой, среды, дающей Вам кирпичи - информацию. Не на пустом месте его Вы строите - среди людей. Да и не для себя одного, а для всех. Или для себя только?
А. Надеюсь, все же, что нет. Что же это за храм - для одного? Вы правы. Но страдание, страдание-то ведь есть...
В. А что же хотите Вы? Жизнь человеческая на две трети - страдание. Представим невозможное: всеобщее счастье, нет больше зла, глупости. А что есть? Добро, ум? По отношению к чему добро, к каким мерам? Добро и зло, глупость и ум - крайние проявления человеческого, каждого из нас и всех вместе. Уничтожьте зло, то, что сегодня Вы считаете злом, и что же? Завтра добро - то, что Вы считаете нынче добром, распадется на добро и зло, т.к. добро тоже неоднородно, есть и в нем крайние проявления. Возьмите магнит, у него два полюса. Разрежьте его пополам - что же, Вы получите только меньший кусок магнита! У него снова будут два полюса. Так и с человеческими отношениями. Добро и зло... Устраните из жизни то, что сегодня Вы называете злом, и Вы урежете духовный мир человечества минимум на половину, но зло, зло-то опять, как полюса у магнита, возникнет напротив добра.
А. Ученые мужи нашли недавно, что, вроде, и может существовать в теории однополюсный магнит, правда, не нашли его до сих пор в жизни.
В. Думаю, не найдут. Этот однополюсный магнит - абстракция, мечта, вроде рая, крайнего проявления добра, счастья. В природе этого нет, и ничтожно мала вероятность, что когда-либо будет хоть где-то.
Кстати, заметьте: понятие «рая» всегда неотрывно от «ада». Это - две крайности человеческих представлений. Все сложные идеи пространны и наполняются столькими смыслами, сколько различных «я».
А. Но ведь все-таки есть какая-то вероятность существования рая - для всех, в прошлом или же будущем, пусть даже не на Земле, но среди вечности, где-либо в бесконечной вселенной?
В. Даже тогда она настолько мала, что вряд ли стоит принимать ее во внимание. Как и вероятность существования реально абсолютного зла.
А страдание... Страдание, в высшем, конечно, понимании этого слова, т.е. не физическое страдание, когда тебе прищемили палец или болит зуб, страдание духовное - есть осознание закономерности вечного существования в мире зла и добра, неизбежности того низкого, что мы видим вокруг, и необходимости бытия в этом мире. Здесь - возвышающая нас боль, страдание... И величие!
А. Вы оправдываете зло?
В. Зло нельзя оправдать, со злом нужно бороться, предупреждая крайние проявления его в мире материальном, особенно, катастрофические его проявления. Уничтожение, скажем, Земли - должно быть исключено. Но совсем запретить зло нельзя. Это бессмысленно, глупо и, я бы сказал, даже вредно. Зло существует, и оно должно, непременно даже должно присутствовать в духовном мире человечества и человека. Опыт зла, отрицательный опыт, имеет положительный смысл. Уничтожьте всякую память об этом опыте из кладовых сознания человечества, и непременно в реальной жизни человечеству придется его повторить. Кто знает, не будет ли этот повтор еще страшней опыта первого, все воспоминания о котором были по недомыслию уничтожены? Нет зла хуже для человечества, чем уничтожение следа, утеря или же искажение информации.
Могущество наше растет, растет и плата за наши ошибки. Любой путь надо пройти, и часто лучше это сделать сегодня, чем откладывать попытку на завтра, пробовать все равно придется. Природа, в частности и человечество, устроена так, что через своих представителей непременно исследует все существующие на данный момент возможности. Но, исследовав раз, два, еще несколько раз, имея все тот же, одинаковый результат, какой смысл, интерес пробовать дальше? Нет, это не интересно, не нужно никому. Так что пусть хранится в библиотеках и держится в головах весь опыт не только добра, но и зла, которое когда-либо было в мире. Человек должен знать, уметь и мочь все, тогда он - свободен! Может быть, наши знания - мера нашей свободы? Не книжные знания, но реальные наши умения, в сочетании с искренностью, естественностью.
Христос был человеком свободным; он строил храм свой на фундаменте опыта человечества, для всего человечества. Неизмеримым было страдание Его!..
Великие идеи доставляют великие радости развитому уму, но в той же мере доставляют они и страдания; первое из них - одиночество.
А. Не приходила ли к Вам в голову мысль, что, в конце концов, Христос предпочел страдание физическое страданию духовному? Такова была совершенная красота Его внутреннего мира, и так был нищ мир вокруг, что даже Он, и именно Он, не выдержал этого, духовных страданий своих. Кончить жизнь - выход наиболее легкий; а умирать на глазах тысяч, ради – якобы, ради - принятия всех прошлых и будущих грехов человеческих, это напоминает даже игру на публику. Христос, по сути, самоубийца, да еще самоубийца-артист, взявший на себя некую роль перед народом.
В. Почему Вы думаете, это роль? Что-то Вы все валите в одну кучу. Вот уже Христос - самоубийца. Вы что?!..
А. А как же не самоубийца? Сам в руки отдался, да и потом спастись мог, но не захотел - захотел смерти. А может, ее Он искал?.. И искал! Потому, что невыносимо было страдание. Тяжела ноша гения, каждый его хочет достать, норовит ткнуть в него палкой, да побольнее. А когда забьют его, забросают камнями или доведут до того, что он сам будет искать смерти и найдет скоро - хитрое ли дело для гения? - вот тогда у трупа его, у креста, начнутся рыдания: «Слава, слава великому! Он был среди нас. И страдал за нас! Он один знал! Говорил нам!»
Но страдал Он не за вас, а из-за вас, неразвитые, пустые, обыкновенные люди!..
В. Это совсем уже ни в какие ворота...
А. Вот были писатели, говорившие, что убийство себя - высшая свобода сознания; и что не может человек жить, зная, что после него ничего не останется, когда ничего нет после смерти; и что только наличие Бога озаряет смыслом существование... Действительно, если теряется вера, что после смерти твоей от тебя чего-то останется, зачем тогда жить, себя, другое что-то беречь? Зачем? «После нас - хоть потоп!..»
В. Но ведь останется что-либо от человека или же не останется - зависит не только от самого факта наличия или отсутствия Бога - чтобы под Богом не понимали, а еще оттого, сможет ли человек совершить в жизни своей нечто существенное, оставить то, что понадобится людям даже после смерти его. Оставь - и останешься. При чем здесь Бог? Имел человек значение в жизни, расширил горизонты мира материального или духовного, внес нечто новое - вот и след его; и чем больший след, тем дальше будет он виден. Конечно, можно сжечь храм, славный перед всем миром, или уничтожить сто миллионов - и след останется. Но это будет отметина Хаоса. А можно построить духовное здание добра, разума, истины; и здание это, дворец, будет стоять тысячелетия, нельзя его будет сжечь или разрушить никому, никогда. И будут молиться в нем миллиарды - молиться, т.е. учиться, приобщаться к добру и разуму. И даже если какой-нибудь негодяй станет уничтожать эти самые миллиарды большими частями, здание все равно будет стоять, нельзя ведь всех уничтожить, тогда надо действительно всех - и себя тоже. И даже, прежде всего, - себя. Вот Вам и жизнь после смерти. А ведь мы с Вами уже говорили - и это известно давно - что любая мысль, понятие, родившись, не исчезает уже никогда, надо только ее хоть раз сказать, и чтобы кто-нибудь другой понял. Вот Вам и бессмертие, бессмертие в мысли.
А. Но ведь это совсем не то же, что бессмертие души?..
В. Отчего же не то? Это и есть. Ведь мысль-то остается какая? Та, которая отличает Вас от всех прочих, то новое, что внесли в мир именно Вы. Значит, в остальном по сознанию своему Вы просто ничем не отличались от массы уже существующих идей и понятий. Сложение части из общей массы и Вашей единственной новой мысли - двух, трех, тысячи мыслей, все это зависит от Вас - и есть Ваша внутренняя сущность, т.е. бессмертная Ваша душа. И что здесь самоубийство? Физически Вы себя можете убить, лишить тела свою бессмертную душу, но можете Вы уничтожить саму душу свою? Или другой кто, когда-нибудь? Нет! Это возможно в одном только случае...
А. Каком же?
В. Если нажмут красную кнопку.
А. Нажмут кнопку?
В. Которая разрушит все, всех и вся; если Земля перестанет существовать. А возможно, что для этого надо перевести в начальное состояние, близкое к субстанции, не только Землю, но и солнечную систему, галактику нашу и даже Вселенную. Ведь лучи, поля - мы не знаем пока, что именно - мыслей Ваших не остановить, они существуют и уже распространяются беспредельно.
Но какой самоубийца решится убить себя по-настоящему, т.е. убить бессмертную душу свою? Нет, в это не верю. Да сегодня и очень, очень долго еще это будет и невозможно.
А. Что же, по-Вашему, для уничтожения одной мысли даже уничтожения Земли не достаточно? Это похоже на бред.
В. Хорошо бы всем в него верить. Я же верю и полагаю, что - не достаточно. И когда-нибудь, убежден, это будет доказано. Будут собраны все мысли за всю историю жизни и точно определены родители каждой. Но относиться, конечно, это будет лишь к новому. Всякое повторение проследить невозможно, да это не интересно, и ни к чему.
А. Вот как... Значит, настоящий самоубийца должен найти или сделать сначала такую «красную кнопку»?
В. Именно так. А обыкновенное самоубийство - либо глупость, либо единственный выход, когда страдания духовные или физические превышают возможности человека.
В определенном смысле, самоубийство - наиболее простое и легкое, но абсолютно бездарное разрешение проблемы неисполнимой мечты о существовании однополюсного магнита, или же - «рая».

1989


Убить человека

Атеист. Всех жалко... И каждого можно убить!
Убить человека... Об этом не хочется думать, писать, говорить... И однако, в жизни есть такая возможность. Которая очень легко может оказаться реализованной. Даже без нашей сознательной воли. Случайно, к примеру. И что же дальше тогда?..
Верующий. Вы можете убить человека?!..
А. Могу. Каждый может убить любого. Насекомое, животное, человека... Ближнего своего - родного самого человека. Первого гения, Президента, чемпиона мира среди профессионалов по боксу, крестного отца мафии... Кого угодно можно убить. Вопрос не в том можно или же нет. Хочу я этого или нет - вот в чем главный вопрос!
Нормальный человек никого не хочет убить. Не хочет в нормальных условиях, не думает даже об этом. А если и думает, то со страхом и отвращением. Сумасшедших надо изолировать и лечить! Не надо ставить человека в противоестественные, искусственные условия, когда ему приходится бороться за собственное существование и благополучие ближнего к нему мира - средствами, выходящими за пределы разумного. Такими средствами, которыми он не хотел бы, чтобы другие использовали против него. Зачем ставить людей в подобное положение, вызывать ненависть, желанье убить?
Да, я могу убить человека. Я сознаю это, осознаю! Но не хочу убивать. Разумом, сознательно не хочу, абсолютно! И, поэтому, вряд ли убью когда-нибудь. Надеюсь, у меня не будет в этом крайней необходимости. Другие же, многие, считают, что они никого не могут убить. И вдруг убивают... Бессознательно живут и бессознательно убивают. Их сдерживает только мораль, подражание круговое друг другу. Но, если большинство ставится в положение, когда для поддержания существования, просто для выживания надобно убивать, и кто-то, не выдержав, первый начнет, а затем - остальные... Все друг другу в этом начнут подражать - не в доброте, не в дружбе уже, но в убийстве и злобе. Начнется ничем не сдерживаемая бойня. И пострадают все, в том числе те, кто изначально ставил людей в подобное положение. Не просто как-нибудь пострадают - умрут, в самом прямом, непосредственном смысле. Жуткою смертью. Вот к чему приводит отсутствие разума.
И вот пробуждают во мне желанье убить... Темную силу, превозмогающую меня, меня лучшего. Не хочу убивать, но я вынужден. Мир заставляет меня делать то, что сам он не хочет во мне.
Остановит ли меня возможное наказание? Свободного человека внешнее наказание не пугает. Для него страшное - совесть. Но, когда даже и совесть, наше внутреннее ощущение справедливости говорит о полной, вопиющей несправедливости существующего порядка вещей, совесть, концентрирующая в себе общее мироощущение человека, положение его в мире, говорит, призывает нас не к милосердию, не к компромиссу уже, но, наоборот, утверждает, что, если и дальше терпеть это все, то ты не выполнишь мировой своей функции, Миссии, заданной тебе миром и Богом. И не только ты не выполнишь, если дальше будешь терпеть, может быть, не выполнят все...
Людей могут загнать в такие условия, что самые искренние, лучшие, избранные будут готовы уже на убийство, сама совесть их будет подталкивать на убийство! И они начнут убивать. Сознательно убивать, даже вовсе без злобы, но только по необходимости. Холодно и расчетливо убивать - сотни, тысячи, миллионы... Живых людей! Может быть, обливаясь кровью душевной, но все равно - убивать! Стоит только начать, потом это тоже входит в привычку. И даже тянет к убийству, как ко всякому острому ощущению.
Что значит - убить человека? Это означает уничтожить самое высшее, прекрасное в мире.
Убить человека - убить в себе лучшее. Все мы части одного и того же и, убивая других, убиваем себя. Себя лучшего, в себе лучшее.
Да, я могу убить. Но я не хочу!
В. Убийство людей противоречит желаниям Бога и мировым целям.
А. Но ведь в борьбе побеждают и выживают сильнейшие. Соревнование, где приз - жизнь, проигрыш - смерть, мобилизует все человеческие резервы, максимально развивает способности, сознание в целом.
В. Убийство развивает сознание?!..
А. Развивает, конечно. Но я не сказал, в нужную сторону. Здесь развивается зло за счет вытесненья добра. Это отрицательное развитие.
Сдерживающим ограничением от убийства, обычно, является мораль, религиозные заповеди. Человек, освобождающийся от этих ограничений сознания, - убийца.
Что еще может сдерживать? Только личное «хочу - не хочу», желаю или же нет. Два ограничения сознания - внешнее (общественное) и внутреннее (личное). Внешнее, общественное складывается как объективное, навязываемое мировою необходимостью выживания социума. Внутреннее, субъективное воление - произвольное желание, вызываемое ассоциациями, перебором ассоциаций и часто в большой мере случайностной, произвольной остановкой на одной из них. «Я так хочу!» - вот результат. Это последнее - самое страшное, непредсказуемое.
Страх наказания как побудительный или сдерживающий мотив, недостойный уважающего себя, свободного человека, я здесь не рассматриваю.
Ложные цели - стремление иметь, завладеть, господствовать. Ложные средства - насилие.
В. В любом случае убийцу нельзя квалифицировать иначе, как человека с больным сознанием.
А. Не с больным, но ущербным. В этом сознании не достает необходимых ограничений, необходимых для всех, функционирования нормального Целого. Этот человек чрезмерно свободен от необходимостей, ненормально свободен. Не в ту сторону он свободен. Его сознание отличается от других не чем-то необыкновенно прекрасным, нужным всем талантом каким-нибудь, нет, оно отличается недостачей перво необходимого. Это сознание - калека.

1993