Кирпичный рейс

«Не в силе Бог, а в правде.
И в том, что ты довёз,
не ропща на острые грани судьбы»

На «Френче» мощном трал зацеплен туго,
Стопки кирпичные — встали друг к другу.
В два ряда по четыре, плёнкой обмотал,
«Всё чётко, пацаны!» — я сам себе сказал.
А сам гляжу: плёнка — пустяк, пищевая...
Пойдёт ли? Не знаю. Но тронул, газуя.

За город вышел — и начался в зеркале ад:
Плёнка лопается, колоды плывут невпопад.
Гляжу — на откосах трактор ковшом ворошит,
«Браток, подровняй! — кричу. — Груз на трале дрожит!»
Через доску ковшом он поджал, чтоб не портить товар,
Я скотчем стянул... и погнал, выдыхая пар.

Мост. Речка Каменушка. Тряска на стыках — удар!
В зеркало зыркнул — и бросило в холод и в жар.
Джип подрезает: «Здорово! Посыпался ты!»
Я по тормозам... На дороге — обломки мечты.
Трасса живая, медлить нельзя ни минуты,
Хватаю кирпич — и за борт его, в путы!
Кидаю быстро, просто пыхтя,
Чтоб расчистить проезд, не ропща.

Вдруг — крик! Маты женские снизу летят!
Я брык на перила... И очи не верят, глядят:
Там, на подстилке — дева в очках и в шляпке,
А вокруг — кирпичи мои! Чудо, не смерть в охапке!
Лежат, как стена, как защитный незримый круг,
А баба орёт «благим» — аж немеет всё вдруг!
Мужик её в речке воду мутит и хариуса  ловит,
Вода бурлит, он не слышит, как баба злословит.

Я замер. Живая! Но дело-то надо кончать.
Напротив лежат! На дороге — кирпичная гать.
Перебежал на другую сторону, вниз посмотрел —
Там нет никого. Слава Богу! И я осмелел.
Начал остатки того тетриса быстро кидать,
Чтоб трассу очистить и беды не создать.

Закончил. В затылке пульсирует — выжил, успел.
Взор закинул на небо... Там ясный покой заблестел.
Лишь вдали тучки хмурые начали плотно сгущаться.
Я замер. Пора бы с мостом этим нам попрощаться.
Сначала сам перекрестился... за всё, что творил,
А потом их перекрестил, чтоб Господь их хранил.
И к «Френчу» бегом — кирпич-то за спиною беда,
Он лежит ещё криво, он тянет себя в никуда.

Руками об острые грани попыркался,
Ладони в кровь,перекидал, подровнял.
 И на ГОК  вновь пошагал .
Дотянул до ворот. КПП. Штамп в накладной.
А там — очередь в ряд! С материалом, арматура с трубой.
Такие же фуры, такие же в пыли мужики...
Встал я крайним. И время уж там, далеко не  летит.

В сон затянуло, как ласковая леди манит.
Проснулся — вечереет. А кирпич так  на божьем слове и стоит.
Гляжу — китаец в каре напротив в смартфон свой глядит.
Я банку открыл. Рис, яичко... Обед мой горит!
Вдруг подъехал китаец, телефон мне суёт в тишине...
«Вы едите риса?» — криво написано в этом смартфоне.

Я банку ему: На, хватай! Не грусти!
И начал он ложкой по капле грести.
Метал он активно — как карой работал,
Голод в труде — помеха работе!
Набил свои щёки, уплел огородный нештяк,
И мир и я с этой банкой, стал ближе ему, как-никак.

Поел  морду вытер, счастливый. И давай всех гонять!
Меня на разгрузку вне очереди и начал на каре летать.
Выгрузил шустро. «Френч» мой пустой заурчал.
Закат над дорогой. Я мост тот опять повстречал.
Пролетал по пролёту — и думал о них,
Как в кирпичном том кольце, где мир на миг затих.
Тот берег. Те тучки. И совесть чиста.
Я  Довёз все что смог .
 И ушёл по трассе далеко, от моста.

По трассе домой. Темень встретил в пути.
Всё, что прожито — надо в душе разнести.
В темень на базу зашёл... Слава Богу, дошёл.
Вспомнил подспудно — и жизни, и груз я в том рейсе сберёг!
Уставший в доску, но своё я довёз.

Я дома в скоре оказался ,
все спят давно и храп семейный тих и мил.
Я чай попил и все переварил .
Я лег уснул и видел,
 в снах совсем другой и яркий мир.