Реставратор Давида Глава 29

Глава 29 Вечер для разнообразия
Всякая злость происходит от бессилия.
Жан- Жак Руссо
Вечер не принес облегчения. Должно радовать солнце, пришедшее тепло, но оказалось, что на него просто может не хватать сил. Тетушка и племянник Джессики сказали, что доберутся до поместья сами, к ужину. Хоть одной бедой меньше. Я совершенно не знал, о чем с ними говорить или как с ними себя вести? Если Джессику оставят в клинике. Второй бедой – оказался Давид. Он молчал всю дорогу до поместья, уставившись в окно. Губы были поджаты, руки – в кулачки. Я попытался с ним заговорить, но он даже не повернул голову. Я настолько устал, в ноге саднило, от  меня нехорошо пахло, что я решил проигнорировать его равнодушие или не понимание ситуации. Я только тяжело вздохнул, чем обратил на себя внимание Мэг, которая была сама испугана, но добродушно похлопала меня по коленке, как бы говоря, что все образуется.
Когда мы прибыли в поместье, я помог Давиду подняться к себе в комнату. Для начала нужно было проконтролировать, чтобы он помылся. Пока Мэг сделает нам ужин. Ральф сказал, что сам проверит отопление, поэтому, подняв Давида, я прошел в его ванную комнату и включил воду, отрегулировав температуру. Вернувшись в комнату, я увидел, что Давид даже не пошевелился. Он снова смотрел в окно. Я не знал, как бы мне не злиться на него, поэтому попробовал заговорить с ним мягче.
- Нужно смыть с тебя грязь и переодеться. Давид. Ты меня слышишь? – он, наконец, посмотрел на меня. В его глазах было негодование. – У нас был трудный день. Ты держался молодцом. Но, если ты еще побудешь, я буду тебе благодарен.
- Я не хочу мыться. Не хочу! – Давид закричал, затем стал хватать руками все, до чего мог дотянуться, и раскидывать по комнате с силой. Плед прилетел к моим ногам, но я не шевелился. У мальчика от стресса была стандартная истерика, которую не стоило успокаивать, пусть для начала сбросит внутренний жар.
Я просто стоял и смотрел, не желая уговаривать, что слезами делу не поможешь. Давида хватило минут на десять. Раскидав часть вещей, он обессилено закрыл лицо руками, причитая.
- Ты говорил. Что будет все хорошо. Ты мне врал. Ничего не хорошо. Они оба меня бросили! Теперь и Джессика может уйти. И сейчас ты мне врешь, что я – молодец!
Чувствуя, что Давид выбивается из сил от своих горьких мыслей. Я стал ходить по комнате, собирая разбросанные вещи, подумывая, как бы мне тоже отпустить возникшую ситуацию.
- Зачем ты собираешь их? Я все равно их снова разбросаю, - Давид оторвал руки от лица, разглядывая меня. Он ждал, что я буду его уговаривать. Он привык, что его пытаются все пожалеть – Ты тоже когда – нибудь уйдешь.
- Все когда – нибудь уходят. Это не гласный закон жизни. Всему свое время. А вот кидаться вещами – не самый взрослый поступок.
- Ну, и что!
- Ничего, в следующий раз придется убирать самому, либо обходиться без них.
- Ты же знаешь, что я не смогу.
- Почему же? – я присел на край кровати. – Ты меня сегодня поразил и порадовал. Ты встал на ноги. Неужели ты не помнишь? И не чувствуешь тремор в них?
 - Это вышло случайно. Их больно было всю дорогу, - нехотя признался Давид.
- Это заработали мышцы, которые привыкли лениться. Сегодня ты устал, но завтра с утра мы будем пробовать вставать на ноги, хочешь ты или нет. Но, надеюсь, что ты не будешь больше капризничать. Я устал. Не сегодня.
Давид сопел, не решаясь мне ничего ответить. Я помог ему раздеться. И отнес его в ванную комнату. Вода уже набралась. В горячей воде Давид смог подвигать ногами, мышцы расслабились. Мальчик улыбнулся.
- От тебя самого плохо пахнет.
- Не спорю, я тоже помоюсь. Но ты сейчас важнее.
- С Джессикой и, правда, все будет хорошо? - Давид ловил руками пенку от мыла. Стараясь на меня не смотреть.
- Ты же назвал меня вруном, - Я прищурил взгляд. Давид покраснел.
- Прости, я напугался сегодня очень.
- Я знаю. Как и надеюсь, что с ней все будет хорошо. Знаешь, тебе еще многому придется учиться в жизни. Тем более, очень важному, учиться позитивно смотреть на все. Не думать о плохом. Своими мыслями мы моделируем свои поступки и действия. Не стоит видеть во всем худое. Я понимаю, что ты много пережил. Но пережитое дает огромный опыт. Свой опыт. Когда – нибудь ты это оценишь.
Давид стал тереть ладошками глаза и зевать. От горячей ванны, в усталости он стал засыпать, поэтому мне пришлось завернуть его в полотенце и отнести в постель. Закрыв шторы, я подошел и укрыл его одеялом. Засыпая, Давид затолкал палец в рот. Не  нужно было его брать на кладбище, он слишком еще маленький. Я вытащил пальчик, нам не хватало еще неправильного прикуса. Мэг будет ругаться, что он не поужинал. Но устал, пусть спит. Поест, когда проснется. Я посмотрел на часы. Было полшестого. Я прошел в свою комнату и принял душ. Затем позвонил в клинику Джорджа. Морган снял трубку.
- Привет. Ты обещал мне позвонить сразу.
- Не сердись, Пол. Я же не сижу на телефоне!
- Извини, - я сбавил напористость. Джордж отличался вспыльчивым нравом, - Как она?
- Ей вправили лодыжку. Осмотрели. Еще поставили успокоительное. Она уснула. Думаю, что ей лучше провести ночь в клиники. Ты же понимаешь, Чапек.
- Понимаю, - мне стало одиноко, досадно, горько. Ну, почему все так дурно вышло. Тем более, что она сейчас так мне нужна. Джордж не знал о ребенке. Я не решился спросить. Возможно, Джессика права, что еще не время всем рассказывать. Хотя животик был уже заметен. Я посмотрел рядом на книгу, захотелось ее швырнуть, как Давид сегодня. Данное желание позабавило, когда я представил ситуацию в своей фантазии, поэтому я рассмеялся в трубку.
- Что смешного? Чапек, ты там трезв?
- Конечно, трезв. Я своим мыслям. Джордж у меня к тебе просьба, если что звони мне сразу, пожалуйста, в любое время. Я волнуюсь.
- Хорошо, Пол. Не паникуй. До завтра.
Я смотрел на трубку, грусть снова нахлынула на меня. В дверь постучались. С подносом в руках протиснулась Мэг.
- Я подумала, что вы захотите отужинать у себя. Джессика позвонила и сказала, что ночь будет ночевать в клинике, - Я ощутил укол ревности. Мне она не позвонила. Но, возможно, я был у Давида в комнате. Не самое замечательное объяснение. Но с ним легче.
Я взял поднос из рук Мэг.
- Спасибо. Я мог и на кухне. Но я устал сегодня.
- Думаю. Что вам лучше отужинать у себя, - что – то в ее голосе меня насторожило, - Вы не представляете, как я сегодня напугалась и за Джессику, и за вас. Ваш поступок заслуживает уважение.
- Его поступок заслуживает хорошей трепки, потому что он вызвал скандал, - в дверях стояла тетка Джессика Адель. Она уже переоделась в зеленое шерстяное платье с белыми вставками. И стала походить на богомола, - А ты смотрю, все еще сама всех обслуживаешь, Мэг. А я все боялась, что ты уже на том свете, - Адель хохотнула над своей шуткой. Она зашла, без приглашения. Но я не мог ее выгнать. От такой женщины не избавишься. Пока она сама не захочет. Мы переглянулись с Мэг. Ее красноречивый взгляд говорил, вот он – тот катаклизм, из которого стоило оставаться  в своей комнате. Но он распространился на весь дом, - Как вас зовут? – Адель обратилась ко мне
- Пол.
- Слушай, Пол. Комнату, тебе отдала Джессика, мою любимую, поэтому в знак извинения, принеси мне джина со льдом или виски, чтобы мне прополоскать горло. Я устала сегодня до жути. Боюсь, что не смогу уснуть. Ты же не хочешь, чтобы я уснула в твоей комнате? - тетушка окинула меня знающим взглядом, так что мне стало неловко, - Просто, Филипп  пил безрассудно. Вот она и попрятала весь алкоголь. Спроси, вон Мэг, она точно знает, где запасы.
Мы вышли из комнаты. Экономка облегченно вздохнула.
- Не легкий будет, Чапек, вечерок. Я заходила к Давиду, он спит. Пусть поспит, а то она и к нему постучится, - я редко слышал осуждение в голосе Мэг. Но, значит. Тетушка – та еще фурия.
Экономка достала лед и виски из погреба, протянув мне их. Я взял стакан и отправился к себе. Когда я вошел, Адель сидела в кресле и смотрела на картину на стене.
-  Славу Богу, а я думал, что тебя можно только  за смертью посылать. Плесни.
Я открыл бутылку, налил половину стакана и насыпал льда. Адель взяла стакан и отпила пару глотков, причмокнув губами.
- А ты не будешь? - я старался делать вид, что замечаю, как она перешла на «ты».
- Нет, мадам. Я не пью.
- Какой кошмар! – она еще раз отпила янтарной жидкости. Ее щеки порозовели от спиртного. Я смолчал на ее язвительный укол, - А ты ,смотрю, с характером! Люблю таких. Будь я моложе. Но, как моя любимая племянница посмотрела на тебя, не могу понять? А вот ты на нее во все глаза. Завтра будет в светской хронике твой щенячий взгляд. – Адель разговаривала, будто сама с собой, - Вылезал из могилы так, держа Джессику, как дорогую ношу. Но оценит ли она?
- А стоит ли думать о цене, - Я выдвинул стул из – под столика и сел на него.
- Ох, не надо всей этой чуши о справедливости, о честности дураков, нежной любви, о бесстрашии к смерти.
- Но бояться смерти и вовсе не стоит, - Я улыбнулся, стараясь скрасить негатив.
- Вы так говорите, молодой человек, потому что вам не под восемьдесят. Вы еще не считаете дни и не думаете, что когда- то встать с кровати, будет подвиг. Легко говорить, но когда вы доживете до определенного возраста, вы начнете дорожить каждой прожитой минутой, не желая тратить ее впустую. Как и начнете бояться смерти, ведь она много вас лишит, даже тех ценностей, в которые вы сейчас верите. Но возвращаясь к Джессике, я знаю ее с рождения. И она меня удивляет.
- Чем же? – мне не нравился разговор, но именно Джессика просила быть меня гостеприимным. Хотя кто из нас гость? Вот в чем шутка.
- Чем? – Адель порылась в карманах платья и достала портсигар. Достав тонкую сигарету, она закурила. Я поморщился, - Да. Вот этим. Вы слишком правильны, и имеете свое мнение. А она всегда выбирала игрушки для себя.
- Не могу назвать Клиффорда игрушкой, - Адель могла многое вытрепать о Джессике при разговоре, стоит только направить. А тетушка только этого ждала.
- Вы считаете? Если вы о том, что он ее бил. Не нужно быть умным и талантливым, чтобы распустить руки. Он был еще тот ублюдок. Но, думаю, что Джессика не рассказывала, как она его заполучила. О, по глазам вижу. – У нее глаза тоже заблестели не добрым огоньком, - Сказать, что Джессика была любимицей моего братца, я не могу. Он ее больше обожал, чем любил, и до определенного момента потакал. Джессика не просто красива. Она обладает многим, чем так гордятся и в сыновьях: смелостью, умом, решительностью, желанием добиваться и обладать. После смерти матери, она вовсе ушла в себя. Я могу назвать ее роковой женщиной, потому что она крутила романы, с легкостью устраняя ухажеров, забирая их покой, - Адель допила первый стакан виски, - Плесни еще. Хороший, - она поняла, что завладела моим вниманием, - И вот однажды она встретила Клиффорда – обедневшего аристократа. Вижу, что она часть говорила. И вам скучно. Но. Подождите, где она его встретила, не сказала точно. В гостиной Матильды, которая уже собиралась за него замуж. Матильда, которая называет себя сейчас Лолой. Фу, как глупо, - тетушка расстегнула воротник, ей стало жарко, - А она не уступала Джессике красотой, но была глупа. Да. И счет папочки был больше, чем у ее отца. А Клиффорду – этот факт льстил и был не обходим, как никогда. Подвенечное платье пошито, а жених  - то уже не жених. А обручается с Джессикой. А Лолу мой братец отдает за своего старого знакомого, богатого и успешного. Она ни в чем не нуждается. Тогда я говорила, чтобы Джессика подумала. Но ей нужен был Клиффорд, как грешная игрушка, -Это обстоятельство меня поразило, - Вот, я и говорю, кто вы? Вы не походите ни на одного ее красавчика. Кем вы работаете? - Адель аккуратно смахнула в стакан с виски пепел от сигареты.
- Я – нейрохирург.
- Нейрохирург. – тетушка была не настолько пьяна. Она прекрасно соображала. Она что – то поняла для себя, - Подожди. Она сказала, что ты – отец Давида. Так ты тот – врач, в историю с которым вляпался Филипп? Вот, оно что?! – Я выиграл раунд у тетушки, - Как я говорила тогда брату, но он ничего не хотел слушать. Мальчишка затмил всех. Вы бы не сказали, что вы его отец. Я бы не поверила. У него наша семейная выправка. Взгляд и желания Фонтейн. Часть теперь в гробу, а он – миллионер. А крови в нем ни на йоту.
Тетушка поставила стакан и довольно легко встала из кресла для своего возраста.
- Зря вы остались здесь. Нужно было бежать, пока была возможность. Богатство Фонтейн и их тайны вас сожрут. Не стоит меня провожать, я сама найду свою комнату. Не переживайте. Я еще в своем уме. А это достижение, - А я и не переживал. Я так и не понял цель ее визита. Она не походила на полоумную старуху. Но причины есть всегда.
Я прошел, проверил Давида. Он сладко спал. Лишь на лице дергался нерв, но я не стал его трогать ,чтобы не разбудить. Я вернулся к себе. Прежде, чем вымыть стакан, я понюхал пепел сверху. Помимо запаха табака, улавливался легкий травяной запах, поэтому она его сбросила в остатки алкоголя, пытаясь заглушить аромат. Тетушка, может, добавляет в сигареты и не запрещенные средства. Но курит, явно, для успокоения или обезболивания. Она приходила, потому что боится быть здесь одной. Она боится умереть без зрителей, в гордом душащем одиночестве. Я помыл стакан. Нужно было ложиться спать. Завтра день принесет новые минуты, которые я начинаю уже ценить.