Роман Переплёт т. 3, ч. 1, гл. 18

К чаю у него нашлось: немного малинового варенья, сливочное печенье и даже несколько шоколадных конфет. За столом разговор пошёл живее. А главное о Раисе Павловне больше не было сказано ни слова. Вместо этого Даша вдруг сообщила, что, находясь в Крыму, она, скуки ради, написала почти два десятка рассказов и даже одну повесть.
- Вот, как? – удивился Тверской. – А вот это уже интересно. Ну, и о чём же они?
- Да так, - скромно потупилась Даша, – так, о разном. О жизни в основном. Но знаете, я ведь раньше никогда этим не занималась. Мне такое даже в голову не приходило. Впрочем, я и сейчас ещё во многом не уверена. И даже не знаю, хорошо ли у меня получилось… Может, мне и вообще этим не стоит заниматься. В общем… - От смущения она даже вся покраснела.
- Ну, говори, говори, - бросив на неё взгляд, улыбнулся Тверской, - нашла, чего стесняться. 
- Да, но я… я ещё не особо…
- То есть, как я понимаю, - перебил он, желая облегчить ей задачу, - ты, видимо, хочешь, чтобы я эти твои рассказы прочитал и дал своё реноме. Я правильно тебя понял? 
- Да, - обрадованно закивала она головой, - мне бы этого очень хотелось. А то знаете, я всё пишу, пишу, а показать-то и некому. А сама, ну, что я сама… В конце концов, я ведь могу и ошибаться. А вдруг я только зря бумагу перевожу.
- Тебе что, жалко бумаги? – усмехнулся Тверской.
- Да нет, не в этом дело, но просто…
- Ну, а что же твой отец? Уж он-то наверняка в этом разбирается. Ему ты показывала?
- Н-нет, не показывала.
- Вот как, но почему? Ведь, как я понял, у тебя нет никого ближе, чем он.
- Да, но папа, он… - Даша как-то даже вся сникла. – Да нет, что вы! И вообще, это исключено.
- Вот тебе здрасте! - удивился Тверской, - Сама же говоришь, что он - человек начитанный, что он перечитал чуть ли не всех классиков.
- Я этого никогда не говорила, - слегка насупившись, возразила Даша.
- А что, разве не так?
- Нет, ну, почему… Вообще-то он читает… много читает. И, наверное, классиков тоже. Собственно, я как-то не обращала на это внимание. Но ни в этом дело.
- А, в чём?
- Да, как вы не поймёте, - разволновалась вдруг Даша. У неё даже выступил на щеках румянец. – Ведь папа… ведь он уверен, что после школы я буду поступать в пединститут, на исторический. И что я посвящу себя истории. А тут я вдруг возьму и заявлюсь к нему со своими рассказами. Я даже себе не представляю, как он обидится.   
- Так ты, что же? – заинтересовался Тверской. – Так ты уже не собираешься поступать на исторический?   
- Ну вот, и вы туда же, - огорчённо вздохнула Даша. – Ну, почему, почему все решили, что я обязательно должна быть историком. А, если я не хочу… А, может, мне вообще совсем другое нравится. И, между прочим, - с укором заметила она, -  я вам об этом уже говорила.
- Мне? О чём именно?
- Ну, о том, что история мне вовсе не так уж и нравится. Помните, как-то по дороге домой? И ещё я сказала, что мне скорее хотелось бы заняться каким-нибудь творчеством. Писательством, например.
- Да, да, я что-то такое припоминаю…
 Тогда же он про себя подумал, а, может, ей рассказать о том, что он тоже потихоньку кое-что пописывает.
«Интересно, как она на это отреагирует». 
Однако, он решил пока этого не делать. Тем более, что и похвастаться на тот момент ему особенно было нечем.
- Что ж, - пожал он плечами, - ну, если ты мне доверяешь, тогда давай, неси свои рассказы. Почитаю. Только я сразу тебя предупреждаю, всё-таки я никакой не литературовед и даже не филолог. Поэтому оценивать буду лишь с точки зрения обычного читателя.
- Вот и хорошо, - обрадовалась Даша. У неё даже засветились глаза. – Так даже лучше. Именно, как читателя. Мне это и надо. А рассказы я принесу, обязательно принесу… Вот прямо завтра и принесу. Надо же, а я боялась.   
- Боялась? – удивился он. – Чего?
- Ну, что вы откажетесь. Вообще-то я давно к вам хотела подойти, но как-то всё стеснялась. Да и потом, вы же понимаете… ещё все эти разговоры… 
- Разговоры? Какие ещё разговоры? – насторожился Тверской.
- Ну, про вас и про Раису Павловну… - Она снова покраснела и опустила глаза. 
- А, ты об этом, - слегка поморщился он. – Так, понятно… Ну, в общем, как я и сказал, ты приноси всё, что ты там написала. Мне уже и самому интересно, что там у тебя получилось. Надо же, - хмыкнул он, - вот не думал, не гадал... Кстати, - добавил он, - можешь принести прямо в школу.  Ну, а я, как прочитаю, так дам тебе знать. Да, и вот ещё, что, - Он встал из-за стола и отошёл к окну, - давай только сразу договоримся, чтобы больше никаких засад возле остановки. Ты же понимаешь, не хватало бы ещё, чтобы нас снова видели вместе. Думаю, ни к чему дразнить гусей и мелькать у них перед глазами. Тем более, что мы уже знаем, к чему это приводит и ещё может привести. Так что уж лучше, в случае чего, приходи прямо ко мне домой. Только предупреди меня заранее по телефону или как-нибудь ещё. Кстати, я сейчас дам тебе свой номер.
Он сходил  в свою комнату, там вырвал из блокнота листок и записал на нём номер. Когда он вернулся, Даша всё так же сидела за столом и как бы о чём-то думала. При этом что-то чертила пальцем на столе.
- О чём задумалась? - поинтересовался Тверской, подавая ей листок.
- Да так, ни о чём, - робко улыбнулась она. Щёки её полыхали.
- Но я же вижу.
- Да нет, просто я тут подумала... – Тут она запнулась и замолчала. Но, выждав паузу, всё же продолжила: - И всё же, Сергей Петрович, всё это как-то неудобно…
- Что, всё? – не понял Тверской.
- Ну, приходить к вам… И вообще…
- Что-т я не пойму, куда ты клонишь? – нахмурился он
- Ну, как же, ведь я всё-таки девушка, а вы… вы - мужчина…
- Ого! – вскинул брови Тверской. Потом не выдержал и рассмеялся. – Так вот, значит, в чём дело. Так, забавно. Ну, и давно ты к этому пришла? Нет, ты просто неподражаема! Мужчина, значит? Ну, так вот, дорогая моя девушка, я тебе однажды это говорил и повторяю ещё раз… это, чтобы ты хорошенько зарубила это на носу… Так вот, знай, я для тебя никакой не мужчина, Тебе понятно? Это, во-первых.   
- Понятно, - смущённо кивнула Даша.
- А во-вторых, ну, ведь где-то же мы должны будем обсуждать твои рассказы обсуждать. Не на улице же этим заниматься. И уж тем более, не в школе. Это совершенно исключено, и ты знаешь, почему. Ну, а если ты стесняешься, тогда ладно, тогда придумай что-нибудь сама, а я умываю руки.      
После этого они почти с минуту молчали.
- Ну, что? - спросил Тверской. - Придумала?
- Н-нет, - невесело улыбнулась Даша, - не придумала. А вообще, я даже не знаю…
- Вот и я тоже не знаю, - усмехнулся он. – А впрочем, - он плеснул себе в кружку воды и залпом выпил, - впрочем, как хочешь. В конце концов, мы можем и вовсе не встречаться. Ла, да, раз уж такая ситуация…
- А можно я ещё немного подумаю? – бросив на него взгляд, спросила Даша.
- Ну, конечно. Можешь думать сколько тебе угодно. Ну, а как что-то надумаешь, тогда дай знать.
Уже в дверях Даша вдруг снова посмотрела на него и стыдливо улыбнулась.
- А знаете, Сергей Петрович, - краснея и запинаясь, пробормотала она, - а вы за лето очень и очень изменились. Да, да, вас просто даже не узнать. А ещё и похудели. Вы случайно не заболели?
 - Ещё, чего. – рассмеялся он. – С чего бы это мне болеть? Ты вон сама смотри, не заболей, шлынадешь по морозу в одних чулочках. Да, и мой тебе совет, чемчикуй прямиком домой. Слышишь, нигде не останавливайся. А вообще, чтобы я тебя больше в капроне не видел. И, что вы за люди-то, за такие…


Продолжение: