Паучья дева

(Куплет 1)
Он шёл по тракту, смех как скрежет ржавый,
В крови по локоть, негодяй и зверь.
Он грабил сёла, предавался злой забаве,
И не считал ни боли, ни потерь.
За ним – пожарищ зарево и стоны,
А впереди – лишь тёмный, древний лес.
Он жаждал плоти, нарушал законы,
Циничный, грубый, бессердечный бес.

(Куплет 2)
И он увидел деву у ручья,
В простом наряде, с лентой в волосах.
Чиста, невинна, хрупкая, ничья,
С огромным страхом в плачущих глазах.
«Вот и награда!» – разум прошептал,
Схватив её безжалостной рукой.
«Ты этой ночью мой трофей и капитал,
Пойдёшь, красавица, безропотно за мной».

(Припев)
Он думал – он охотник, а она – овца,
Попавшая в силки стального волка.
Но сеть плелась не им, и до конца
Остались лишь мгновения из шёлка.
Он влёк её в свой лагерь, как живой трофей,
Не видя глаз, что холодом горят.
Он был героем тысячи смертей,
Но для неё он – просто новый яд.

(Куплет 3)
У пламени дрожащего костра
Он пил вино и злобно хохотал.
«Смотри, дрожи! Твоя пришла пора.
Я сотни душ, как ты, в пути сломал.
Ты будешь мне служить, пока не надоест,
А после брошу, как ненужный хлам».
Он ждал слезы, мольбы, но видел только жест –
Лишь тень улыбки проскользнула по губам.

(Куплет 4)
Он хвастал силой, златом и мечом,
Внезапно смех его застрял в груди,
Она молчала. Кончилась игра.
И холод липкий зародился в нём.
Он вдруг увидел - вместо нежных рук,
Из-под одежд блеснули восемь лап.
И понял он: замкнулся смертный круг,
Унижен он, беспомощен и слаб.

(Припев)
Он думал – он охотник, а она – овца,
Попавшая в силки стального волка.
Но сеть плелась не им, и до конца
Остались лишь мгновения из шёлка.
Он влёк её в свой лагерь, как живой трофей,
Не видя глаз, что холодом горят.
Он был героем тысячи смертей,
Но для неё он – просто новый яд.

(Бридж)
Серебряная нить впилась в сапог,
Вторая, третья – тело обвила.
Он рвался, бился, но уже не мог
Сбежать из плена тёмного угла.
Она смеялась, глядя на него,
На воина, что превратился в прах.
Её лицо теряло волшебство,
Рождая первобытный, дикий страх.

Наутро солнце встанет, как всегда,
И птицы будут петь в лесной глуши.
Лишь конь его умчится в никуда,
Да кокон белый высохнет в тиши...
И новый путник, алчный и хмельной,
Найдёт у тракта деву у ручья...