Ступени Противоход Наблюдатель Ничто Квадриптих

I

Дверь лифта заикается, как вскрик,
Впуская тени в выцветших пальто.
Я еду вверх. Под кожей — лед и блик,
Туда, где не дождется ни за что

Тот, кто нажал на кнопку «пустота».
Случайные прохожие — как кадр:
Зашел алкаш с бутылкою поста,
Зашла старуха с запахом лаванды

И вышли вон. Пятнадцать этажей
Сбоят на каждом. Гул и темнота.
Здесь время — ржа в кольце сухих падежей,
Оно течет сквозь стены. Высота —

II

Всего лишь миф. Я брошу этот клеть
На седьмом круге. Дальше — лишь пешком.
Сквозь мусор, пыль и мела злую меть,
Где стены дышат серым табаком.

Я сам — ступени. Вкус железа в горле.
Десятилетья выпали в осадок,
Как щелочь в старом, брошенном ведерке.
Иду по следу. Вечер дик и сладок.

III

Дверь на чердак. И битое стекло.
Там, у кирпичной кладки, у карниза,
Где всё, что прожито, под крышу натекло,
Я выхожу наверх. Последняя франшиза

Земного быта. Рубероидный дым.
У края крыши — Тень. Я вижу Тень.
Старик. Седой. Почти невыносим
Его покой. Как брошенная ступень,

Он замер над обрывом из бетона.
Сидит на ящике с зеленой полосой.
В руках — не книга. Пачка из картона,
Исчерканная ржавой полосой,

Или — медная гильза, прижатая к губам.
Он не читает. Слушает, как стон
Идет из труб, по стыкам и столбам.
И он не обернется. Этот сон

IV

Закольцован. Я подхожу к плечу,
Хочу коснуться окалины в зрачках,
Но он вдруг гаснет. И я — молчу,
Сжимая ту же гильзу в кулаках.

--------------------------


; I
Дверь лифта запинается, как сто заик,
Впуская силуэты в выцветших пальто.
Я еду вверх. Под кожей женский крик.
Туда, где не дождется ни за что

Тот, кто нажал. Случайный перебор:
Одна зашла с угаром коньяка,
Вторая — в туфлях, бьющих об упор,
И третья — с липким привкусом греха.

Они выходят. Пятнадцать этажей
Сбоят на каждом. Гул и темнота.
Здесь время — ржа в кольце сухих падежей,
Оно течет сквозь стены. Высота —

II
Всего лишь блеф. Пока я в этой клети
Дрожал над кнопкой, грея свой престиж,
Ты вышла в ночь. В пролетах, в сером свете,
Где стены дышат пылью старых ниш.

Там — мусорная вонь. Собачий лай
Рвет тишину за дверью в дерматине.
Соседка материт убогий рай,
А ты идешь по лужам и урине,

Пропахшей аммиаком. Путь в упор.
Кто-то просит прикурить у трубы,
Кто-то целуется, вжавшись в затор
Обшарпанных перил. Твои стопы

Крошат бетон. Сквозь липкий, душный быт,
Ступень за ступенью — к выходу, вниз.
Твой каблук об известку и щелочь бит,
Минуя мусор, холод и карниз.

III
Дверь на чердак. И битое стекло.
Я выхожу наверх. Последний круг.
Здесь всё, что прожито, под крышу натекло,
Но здесь — ни взгляда, ни тепла, ни рук.

Лишь рубероид. Гаснущий озон.
Я опоздал. Твой след в бетоне стынет.
Жизнь кончилась. И этот горизонт —
Лишь голый шлак. И небо — как пустыня.

IV
Но в самом тупике, у парапета,
Я вижу ту, что не смогла уйти.
Седая прядь. Обрывок силуэта.
Она — как мел на пройденном пути.

Лицо в морщинах, как сухой бетон.
Она ждала. И кожа стала пылью.
Я подошел. Но это — лишь картон.
И мы вдвоем. Обросшие бессильем.

----------------------

Триптих. Часть III: Наблюдатель
I
Он видит всё: как мечется игла
В бетонном теле, в шахте раскаленной.
Для Него жизнь — лишь выгоревшая зола,
В зазорах плит и в извести соленой.

Он не судья. Он — холод чердаков.
Смотрит, как лифт заглатывает тени.
Ему плевать на лязганье замков
И на крошащийся оскал твоих ступеней.

II
Он видит ту, что стала мелом стен,
И ту, что в туфлях била об упор.
Для Него время — гул пустых антенн,
А не твой вечный, выстраданный спор

С самим собой. Он тянет тишину,
Присев на край щербатого карниза.
Ему видней, как ты идешь ко дну,
Хотя кричишь, что вырвался и вылез

На самый верх. Пятнадцать этажей —
Всего лишь дюйм в Его застывшем взоре.
Здесь нет любви. И нет уж падежей.
Упрямый гвоздь в небесном коридоре.

III
Он не окликнет. Слишком занят тем,
Как фосфор звезд впитывается в крыши.
Он — архитектор брошенных систем,
Который всё, что ты молчал — услышал.

И когда ты, коснувшись пустоты,
Поймешь, что жизнь — лишь картон и окалина,
Он просто сплюнет в бездну с высоты.
И всё затихнет. Намертво. Израненно.

---------------------------

Часть IV: Исход (Ничто)
I
Но глубже Бога, в пористой тени,
Где нет ни звёзд, ни запаха урины,
Пустота считает наши дни,
Слагая их в беззвучные лавины.

Она — в зазорах. В кашле старика.
В изломе плит. В зрачке, поросшем мглой.
Она — та самая незримая река,
Что кормит нас космической золой.

II
Из этой бездны вылит наш бетон.
Из этой тьмы нарезаны мы сами.
И каждый вдох, и каждый ржавый стон —
Лишь рябь её над мёртвыми песками.

Ей всё равно: сошлись или нет,
Доехал лифт или застрял в пролёте.
Она — финал. Она — первичный свет,
Застрявший в нашей обветшалой плоти.

III
И когда рухнет этот ветхий дом,
И Бог уйдёт, докурив тишину,
Мы все вернёмся в этот чистый ком,
В одну большую, чёрную вину,

Где нет ни встреч, ни горечи утрат.
Где ты и та, что мелом стала в нише —
Одно Ничто. Огромный, тихий сад,
Где больше некому молиться и быть выше.