Колышек

Отец рассказывал. Слушайте, это чистая правда, а правда, как говорится, жизнь. И в жизни, как известно, бывает такое, что ни один писатель не придумает. Потому что писатели - они люди умные, они такую глупость не напишут. А жизнь - пишет.

Была у них на работе главбух. Во всех смыслах женщина. Возраст почтенный, габариты соответственные. Ну, вы понимаете, о ком речь. Которая сидит в бухгалтерии, цифры считает, баланс сводит. И цифры у неё, между прочим, сходятся. Потому что, если у главбуха что-то не сходится это уже не главбух, это кандидат в президенты. А у неё всё сходилось. И баланс, и дебет с кредитом. А вот с желудком были проблемы.

И вот, значит, утро. Рабочее. Светлое. Начальник цеха стоит. Главбух подходит и так по-свойски жалуется. Потому что утро, потому что сил нет, потому что организм, понимаешь, не техника, которую не починишь, не смажешь, не заменишь деталь.
Говорит, - совсем измучилась. Расстройство. Сильное. Желудочное. Остановить невозможно.

Ну, вы в курсе. По-научному - диарея. По-рабочекрестьянски -  беда. Которая приходит, когда не ждёшь, и уходит, когда уже всё.

Начальник цеха - мужик хозяйственный. Производственник. Он к таким вещам привычный. У него в цехе каждый день что-то ломается, течёт, скрипит и он всё чинит. Потому что у него есть возможность и средства. Есть технологии. Есть проверенные методы.

Он оглядывается. Налево. Направо. Проверяет, не подслушивает ли кто. Потому что такие вещи в слух не говорят. Это почти …государственная тайна.
«Есть у меня одно средство», - говорит.
Средство отличное, сто процентное, с гарантией.

Главбух аж подпрыгнула. Ну, насколько могут подпрыгнуть габариты соответственные. Вся засветилась. Думает: вот оно! Лекарство! Конец мучениям!

Но оно, - говорит начальник цеха, у меня в цехе. Сейчас пришлю с человечком.

Сказал и ушёл. Деловито так. По-хозяйски. Как человек, который только что спас отечественную бухгалтерию.

Главбух летит в свой кабинет. Это громко сказано, но двигается быстрее обычного. Садится. Ждёт. Улыбается. Думает: сейчас придёт человечек. Принесёт. Выпью. И всё. И жизнь наладится. И баланс сойдётся вместе с желудком.

Проходит время. Немного. Но для главбуха вечность. Она уже всё перебрала: и кто этот человечек, и что он принесёт, и как она будет пить, и как всё пройдёт. И даже на весы, наверное, потом встанет. Потому что после такого средства обязательно похудеешь.

Дверь открывается.

Входит плотник.

В одной руке топор, а в другой чурка, колышек. И с таким выражением лица, что бывает только у людей, которые каждый день рубят, строгают, вбивают, и которым уже ничего не страшно.
Останавливается. Смотрит. Глазами по сторонам и вопрос задаёт. Спокойно. По-рабочему:
Куда тут нужно колышек вбить?
Главбух смотрит на плотника. Плотник на главбуха. Топор на чурку. И главбух понимает. Всё. Сразу. Без объяснений. Потому что она женщина умная. Габариты это одно, а мозги это другое.

Она понимает: начальник цеха человек конкретный. Он сказал «средство» значит, средство. Он сказал «со 100%-ным эффектом» , значит, со 100%-ным. Он сказал «пришлю с человечком» значит, пришлёт. И прислал. С топором. С чуркой. Потому что у них в цехе, видимо, все болезни лечатся только так. Или лечатся, но другим способом. Который в бухгалтерии не применяется. Потому что в бухгалтерии цифры. А в цехе топоры.
Главбух встаёт. Лицо у неё такое, знаете, как у человека, который только что понял, что дебет с кредитом никогда уже не сойдутся. Или сойдутся, но не сегодня.

Спасибо, -  говорит.
Мне уже лучше. Правда. Само прошло. Спасибо. До свидания.

И вот теперь, когда у меня что-то болит, я вспоминаю эту историю. И думаю: может, не надо к врачам? Может, сразу к плотнику? С топором? С чуркой? Пусть спросит: «Куда тут нужно колышек вбить?» И о чудо! Всё проходит. Потому что, как говорят у нас в России, «главное не колышек, а подход». А подход у нас правильный. Ещё с далеких времен, когда, наверное, плотник был первым русским врачом. И помогал. И боль проходила. Потому что становилось страшно. А когда страшно не до желудка. И это, наверное, и есть наше национальное средство. Сто процентов. С гарантией. Без побочных эффектов. Правда, без понятия «куда вбить». Но это уже детали. Это уже, как говорится, вопросы техники. А мы русские. Мы не техника. Мы душа. Которая, как известно, болит не там, где надо. И лечится не тем, чем нужно. Но лечится. И это главное.