Я подожду, когда росток посаженный взойдёт

Я подожду, когда росток посаженный взойдёт. 
При этом может так случиться, что кто;нибудь другой увидит, 
что взойдёт, и — через года — какой итог поставит точку.


Быть может так, вполне возможно, 
Что тот, кто с радостью придёт за ним, 
Увидит продолжение спектакля, 
При этом сам актёром будет 
И зрителем при этом благодарным.

В моей руке — тетрадь. 
Я сколько ни старался — 
Никак не уловить 
Количество страниц, 
И что написано вначале, 
Тем более в конце, и где, когда конец?

Всё ускользает: то толстая она, то на глазах худеет; 
То там описана история кота, то пса, 
Или моя, или родителей моих, иль тех, с кем повстречался, 
Иль с кем дружил, иль с кем в конфликте был 
На протяжении годов.

Менялось всё: то города в размерах уменьшались, 
То все слова, что отзывались, 
По растерялись на просторах мироздания. 
И как собрать их — 
Та ещё задача.


Я помню: в детстве мир огромным мне казался, 
Где сон, где явь — никак не разобрать. 
Кто был тогда, а кто сейчас? Нет никого, кто был всегда, 
Как и погода, 
Как и дороги — каждый раз другие.

Куда бы ни пошёл — всегда с собою остаёшься.

Я рвал листы из дневника, сжигал, и пепел на милость ветру отдавал: 
Он улетал и где;то оседал.


В моей душе, я обратил вниманье, 
Бывало, шли дожди, то засуха одолевала; 
То смехом заливалась, то грустью и печалью становилось, 
И всё внимание растворялось 
И в лабиринтах разума терялось.

Ещё казалось: жизнь моя — тетрадь, 
Где с каждым днём записанный листок за день куда;то исчезал, 
А толщинА с времён начала неумолимо уменьшалась.

Подозреваю я: настанет день — 
И в дневнике страниц не будет ни одной, 
А значит, записать, что было, что прошло, 
Не представляется возможным.

Быть посему.

Подозреваю я: настанет день — 
И в дневнике страниц не будет ни одной, 
А значит, записать, что было, что прошло, 
Не представляется возможным.