Гроза

( глава из повести М Точиной "Когда журавли улетали")

"Славка снова и снова целовал Любашу. Вдруг она с тревогой проговорила:
- Завтра обещали ураган и дождь с грозой.
 Милый, я так боюсь грозы и молнию! Ты даже себе не представляешь! И за тебя боюсь...
- Ну что со мной может случиться? Ведь я не в первый раз стерегу. Всякое было: и ливни, и ураганы, и смерч.И- обходилось, и теперь всё будет хорошо, вот увидишь,- успокаивал парень.- Да и Васильич в беде не оставит.
- Но у меня предчувствие, будто мы с тобой в последний раз,- прошептала девушка и жадно потянулась к любимому, обнимая и не отпуская, словно собиралась оградить его от будущих невзгод.               
Они лежали друг к другу прижавшись прямо под открытым небом на духовито-пахнувшем разнотравье скошенного сена и тихо разговаривали. Где-то рядом трещали кузнечики, прыгали светлячки, а  куковала кукушка, нарушая ночную тишину.
- Давай узнаем, сколько лет нам накукует?- предложила Любаша.
- Не надо, сколько на роду написано, столько и осталось!
- А если я тебе сейчас что- то скажу, не разлюбишь?- спросила она вдруг.
В ответ он серьёзно посмотрел в глаза- смородинки.
- Глупышка. Отдай мне весь свой марцепан.
- Шутишь всё?
- Угу.
- Береги себя. А если...- она попыталась что-то сказать, но он заградил её уста жарким поцелуем".
...Спустя некоторое время бабушка Маша рассказывала дочерям, приехавшим из города:
- Вот уж три недели, как дожди зарядили. Да, да, три недели прошло, как случилась беда. У Зойки Каштанкиной сын погиб в грозу. Васильевич, который с ним стерег табун, аж поседел. Эх, Славка, Славка... Безотказный, работящий. Бывало, иду в совхоз, а он мне: "Тётя Маруся, как здоровье? Ты скажи, если надо помочь по хозяйству, не стесняйся!" И всегда придёт, не откажет. Был и матери своей- помощник и опора! Зойка в нём души не чаяла: он и сено накосит, и огород посадит, и с дровами всю зиму они. Всё успевал, да ещё стерег. Попробуй- ка! Молодой, конечно, ловкий, жаль, что без отца рос, и хороший был парень. Никому зла не делал, мечтал в институт. Мы любили его.
... "В тот роковой июльский день табун стерегли, как всегда, у Радбежа. Кони мирно паслись на берегу, издавая лёгкое ржание. Вячеслав любовался ими: "Какая грация! Не зря лошади считаются благородными и умными. А умными я назвал бы ещё: собаку, дельфина, гуся и свинью". Младший конюх ездил на белогривом Орлике. Несомненно, конь и человек- подружились.               
- Васильич, ты всё ещё не веришь, что у моего коня есть душа?- в который раз задавался вопрос старшему напарнику.- А я и сейчас докажу: мой Орлик, как человек, всё понимает.
- Ладно, убедил. Слышь, ураган собирается. Громыхнуло как! Давай табун от воды отгоним и укроемся под брезентом!               
- Меня не притянет. Я в рубашке родился.
- Смелый какой! Всё шуточки у тебя, а если молния всё- таки угораздило?..
Но времени на уговоры не оставалось. Холодный ливень хлынул, как из ведра. Сердито блеснули молнии. Славка тут же вскочил на коня и хотел спрятаться от дождя под раскидистой ветлой около водоёма. Но не успел Васильевич опомниться, как парень уже приблизился к злополучному месту. Воздух был мокр и тяжёл, но успокаивала мысль, что рядом великолепные разномастные лошади. Орлик потряс гривой, насторожился и протяжно заржал. Слава ободряюще потрепал его за длинную седую холку. И в это время шаровая молния угодила в грудь человека, оставив там глубокий крестообразный след. Перед глазами в одну секунду промелькнула вся короткая жизнь и ушла из молодого тела в громыхающее пространство. От разрыва шаровой молнии погиб и Орлик. Да и ветла заполыхала...
- Слава собирался в августе в сельскохозяйственный институт поступать и жениться. Теперь ему ничего не нужно,- причитывала Зоя- мать погибшего.               
- Горе- то какое... Жить да жить бы ему,- скорбела Мария Петровна.
- Да как же я?..- обливалась слезами молодая женщина, одетая во всё чёрное.- Любовь моя, ведь ты так и не узнал, что у нас будет ребёночек.- Она громко рыдала, и всё целовала покойного в холодный лоб.
Зоя Сергеевна ласково обняла её:
- Тебе нельзя волноваться. Если хочешь, переходи ко мне жить, а сыночку моему дорогому... царствие небесное..."
- Вот и вся история недолгая, а парня нет,- закончила невесёлый рассказ Петровна.- Глянь, опять засинело. Пойду, лохмотья сниму с верёвки, пока не намокли. Да и ребят кликну домой. А то... не ровен час...