Ночное

Я вижу мир. Вижу же? Вижу. А почему мне его не видеть? Вижу! Окно вижу, вижу отражение своего уродливого лица, слегка размытое, испачканное в темноте ночи снаружи. Да-да, вижу-вижу! Вижу, прислонившись лбом к холодному стеклу, два жёлтых глаза, сонно рассматривающих снег под ногами, — два уличных фонаря, охраняющих петлистую дорогу. Вижу неровную линию леса, проведённую ленивым художником. Вижу силуэты домов. Вижу. И они все меня видят.

Чумазый, почерневший от дымоходов небосвод щурился на меня одним глазом, подсматривая через щель в мягком одеяле облаков. Его дыхание щекотало размашистые лапы елей, задевало, как водное течение — водоросли, голые, похожие на щупальца медузы ветви берёз, бледных и молчаливых. Почти неуловимый ропот ласкал слух, дразнил фантазию, гуляя по границе сознания и подсознания. А взгляд... Он сводил с ума.

Стон половиц впился в разум. За спиной. Зрение вновь вернулось к стеклу — сначала на круги под глазами, затем на квадрат, являющийся коридором. Из черноты показалась медлительная фигурка. Волосы такого же как ночь цвета неживым водопадом текли на плечи, а на лице, под карими глазами, один из которых женщина, закрыв, потирала левой рукой, розовела полоса от сладки наволочки.
— Чего не спим?.. — словно на автомате произнесла мама, войдя в кухню. — Третий час уже.
Я кашлянул.
— Уроки делать закончил вот, скоро пойду. — Ложь рефлекторно сорвалась с губ.
— Надо было раньше садиться делать, — отчитали меня уже громче, — ты как на работу вставать потом будешь? — И, налив воды, тряхнула головой, улыбнувшись. Ответа не последовало. Взяв стакан, она, мазнув незаитересованным взглядом по столам, развернулась и пошла назад.
— Спокойной ночи, — сказал ей вслед.
— Спокойной, — прилетело издалека.

***

Тело больше не ощущается. Страх боязливого, но любопытного существа отступил. Почти абсолютная лёгкость поселилась в голове, вытесняя и боль, и мысли, и заботы. Передо мной ничто. За мной ничто. Я, возможно, тоже — ничто. Или никто. Или и?

Морфей штурмом взял крепость, которую долго осаждал. Сдавшиеся без боя солдаты и горожане умирали на местах, не зная, за что. Женщины и мужчины, взрослые и дети — все.

Образы людей, афтершоки чувств и отголоски желаний затухали. Медленно гас очаг слов.

Молча гибли люди.