Рамаяна. Змеиное шипение горбуньи

II. Змеиное шипение горбуньи Мантхары [46]
// 46 Придворная горбунья, прислужница царицы Кайкеи.//

   Придворная горбатая Мантхара жила без страха,
Шипением змеиным отличалась.
На крышу вышла, солнышко, встречая,
Приметила планету в небе Раху.[47]
// 47  Раху – Небесная планета. Согласно ведической астрономии, лунное затмение объясняется наличием планеты Раху, встающей между Землёй и Луной.//

"Глазам своим поверить, не поверить?
Явление такое, как проверить?
К чему бы это: люди веселятся,
Поют и пляшут, - как тут догадаться?!

Народ возликовал! К чему бы это?
Что приключилось с целым белым светом?
Дай только повод людям веселиться, -
Пойдут, - как с Гималаев колесница!..

Тут храмы, словно горные вершины
Сверкали; а теперь видны, лишь флаги–
С высоких зданий всюду развивались,
Гирлянды на деревьях и на шпилях и цветные флаги.

Обрызганы сандаловой водою,
Дороги наших улиц и проспектов,
Кувшины с ароматами настоев
Цветов и благовоний, сладких специй.

Дороги все усыпаны цветами,
Курились благовония. Сверкая
Фонарики, горели меж ветвями,
Видны повсюду, - без конца и края!

И слышно дивной музыки звучанье,
Речитативом Веды воспеванье,
Актёры, музыканты, танцоры,
И голоса детей, и птичьий хор, и восхищенья взоры!

Прознали люди: Раму коронуют,
Рекой стекались в город отовсюду – он уже в короне!
И были слышны голоса в народе:
«Увидим Раму скоро мы на троне!»

Сердца людей наполнены блаженством, -
Само на трон восходит совершенство!
Ликующий народ спешил в столицу,
Хоть на мгновенье к счастью приобщиться!.."

И вырвалось шипенье у Мантхары,
Прислужницы жены царя, Кайкеи, злы все её чары:
«Когда б на крышу не взошла случайно,
Не услыхала б новость о венчанье…"

С недоуменьем на народ взирала,
Мантхара всё с трудом воспринимала:
«Что так щедра царица Каушалья [48],
Так милостыни щедро раздавая?"
// 48  Каушалья - жена царя Дашарадхи, мать его старшего сына Рамы. //

Не помнила: как с крыши вниз спустилась?
С кормилицею Рамы рядом стала;
С пристрастием горбунья расспросила,
О воцаренье Рамы - всё узнала…

Кормилица горбунье рассказала:
«Когда взойдёт звезда на небе, - Пушья»,
На царский трон взойдёт прекрасный Рама…»
Горбунья чувств лишилась от удушья…

Очнувшись и, собой едва владея,
К дворцу спешила, обувь не жалея,
Спешит царицу разбудить скорее,
На мягком ложе, спящую Кайкею.

«Встань, глупая царица, поживее, -
Горбунья ей на ухо прошипела, -
Как долго можешь нежиться в постели?
Опасность виснет у тебя на шее…» - ей шипела.

Водоворот зловещего несчастья
Тебя поглотит здесь же в одночасье,
И женские достоинства царицы
Твои – в ничто успеют превратиться.

Счастливая судьба тебя покинет,
Иссохнешь ты, как та река в пустыне. То не небылица.
Сажают Раму на престол в столице, -
И все против тебя теперь, царица…»

«Да, что случилось, можешь мне ответить? –
С недоуменьем вспыхнула царица, -
Опять из воздуха сплетаешь сети?
Покой мне от тебя лишь только сниться...»

«Случилось что? Меня ты удивила
Вопросом этим, госпожа царица, -
Ты в сердце у царя царей царила,
А Рама станет царь, чем нам гордиться?

Сегодня ты воистину – Царь-Птица,
Но станет Рама царь, - ты не царица.
Царица Сита будет ликовать,
Тебе ж, - лишь слёзы лить, да горевать.

Как Дашарадха поступил с тобою
И с сыном Бхаратой твоим, - не скрою:
Как жертва, видя жало у змеи,
Ты бдительность теряешь, Кайкеи…

Родные и друзья твои, царица,
Достойны счастьем жизни насладиться.
Заслуживают счастья все они, вглядись,
Кайкея, Солнце наше, оглянись!

Ты зачарована, моя царица,
Посылом ложным и коварством царским,
Он Раме трон свой передать стремится,
Тебя же царской усыпляет лаской.

Ещё не всё потеряно, Кайкея,
Решимости придай себе во благо,
Лишить ты сына счастья не посмеешь,
Ты проявить обязана отвагу…»

И нежным светом звёзды все лелея,
Вняла словам прекрасная Кайкея
И с ложа своего проворно встала,
Как полная Луна в ночи блистала.

И, драгоценным камнем одаряя
Горбунью, благодарная царица:
«О, ты, Мантхара, ум мой озарила
Небесным светом, истины зарницей!

Из новостей всех, эта – драгоценность,
Чем хочешь, награжу тебя за это!
Так Рама дорог мне, твоя же верность,
Мне дорога, столь солнечным приветом!

Всех благ ты, о Мантхара, заслужила,
Твои слова подобные нектару,
Что пожелаешь, всё, что сердцу мило,
Исполню я за новости – в награду!..»

Мантхара наземь бросила подарок,
Насытила слова змеиным ядом:
«Подарка от тебя совсем не надо,
Любой подарок твой, поверь мне, - жалок!

Как можно быть такою неразумной,
Не оценить великую опасность?
Моё готово сердце разорваться,
Что столь наивно ты лишилась счастья.

Святая простота твоя, Кайкея
Граничит с радостью по смерти сына;
На царствие наследник он единый,
Твой Бхарата - достоин восхищенья!

Царица, станешь жалкою служанкой
Стоять ты в ожиданье приказаний, будешь жалкой.
Мать Каушалья царственного Рамы
Тобою понукать лишь станет, ранить…»

«Трон старший сын наследует по праву,
Пойми, Кубиджа,[49] – он овеян славой властной!»
«Царём стать сына ты лишаешь шанса,
Подачкой жить от Рамы ты согласна?!
//  49  Кубиджа (санскр.) – горбунья //

Столь незавидная судьба Бхараты,
Твой сын не вкусит сладость власти,
Холопом Рамы, как мы все холопы,
Ему придётся быть до самой смерти и без власти.

Твоя награда за успех чужого
И чуждого мне проходимца Рамы,
Я не приму, и более ни слова
Тебе, ни пророню, довольно сраму…

Тебе глаза раскрыть лишь я хотела,
Но вижу: ты моим словам не внемлешь,
Ещё и наградила, вот так дело!
Поймёшь меня, да поздно. Пожалеешь.

Как новый ступит на престол правитель,
От всех избавится соперников своих,
Изгнанье Рамы только наш спаситель, -
Надолго в джунгли, дальше от родных.

Представь лишь только: сын твой ни при деле,
Как свыкнуться, кто в роскоши живёт?
Знать горечь унижений и забвенье,
Здесь, средь чужих – сполна он обретёт.

И по ночам напрасно не кричи,
Как нищенство ты станешь волочить…
Поймёшь меня, царица, будет поздно,
Подумай, всё ещё исправить можно…»

В груди Кайкеи всё заклокотало,
Подобно злой горбуньи зашипела:
«Нет, Раме не бывать царём, - сказала, -
Вон изгоню из царства, за пределы!..

Пусть Рама одиноко в джунглях бродит,
Пристанища нигде пусть не находит!
Ему везде, во всём пусть докучают
Мои шпионы, топчут, жгут, пугают…!

«Послушай же меня, моя Кайкея,
Я памятью моей весьма владею…»
«Так говори, не медли, не томи ты,
Все замыслы потайные, что скрыты…»

«Вот слушай: Дашарадха до венчанья
Обет давал – исполнить два желанья
Твоих… Как вызнала? – сказать не смею,
Не выдам тайны, не проси, Кайкея!..

Легенда эта вся тебе известна,
Его письмо хранишь в укромном месте;
Немного напряги свою ты память,
И остановишь воцаренье Рамы…

Лет на четырнадцать мы в лес его изгоним,
Забвенью предадим, а то - и похороним.
Как это сделать? Ты меня послушай,
Вот мой сценарий, - не придумать лучше7.

На мраморном полу ляг в Зале Гнева,[50]
В одежде всей помятой, огрубелой;
Появится лишь царь, рыдай упорно,
Не поднимая глаз, без разговоров…
// 50 У царя Ариев был предусмотрен
Зал Гнева, где его жёны могли безбоязненно
выразить царю свой протест.  //

Лежи в пыли, рыдай; ему – ни слова,
Пусть мечется он, хоть - в огонь, хоть – в воду!
Решительно подарки все отвергни,
Пока не скажет: «Всё готов исполнить!..»

Тогда скажи: «Исполни два желанья.
Исполнить обещал при обрученье;
Пусть Рама твой в изгнание уходит,
Четырнадцать годов в лесу проводит!..

На троне, лишь тогда пусть утвердится,
Когда изгнаньем вволю насладится!..» 
На шаг такой Кайкея твёрдо стала,
И гордость в том поступке испытала…

Слова горбуньи, словно жеребёнка,
Лишили её здравого рассудка, стал, как у ребёнка.
Ум изворотливый такой Кубиджи,
Затмил рассудок благочестья жизни.

Кайкея ей с восторгом отвечала:
«Прости, совет не сразу распознала;
Совет Кубиджи всех похвал достоин, -
Сейчас же сцену я царю устрою…

И ясноокая царица в Залу Гнева,
Шла, опьянённая гордынею безмерно,
Все ожерелья на ходу срывала,
На пол бросала, яростно топтала…

В том Зале на пол мраморный упала,
Рыдала, словно с жизнью расставалась:
«Пусть, либо Рама – в лес уйдёт - в изгнанье,
Иль я умру сейчас же в Гнева Зале в наказанье!..»

В неистовстве утратила рассудок,
Каталась с криком по полу Кайкея,
Совсем уже собою, не владея,
И драгоценности рассыпались повсюду.

Меж тем, царь возвращается в покои,
Рад: «Коронация пройдёт, как надо!..»
Ничто души его не беспокоит,
И радует великолепье сада.

Крик журавлей и лебедей прекрасных,
Царил над живописными прудами.
И аромат цветов, как в дивной сказке,
И гнутся ветви с чудными плодами.

Сиденья всюду из слоновой кости,
И столики от чудных яств ломились…
Воистину, в сад райский будут гости,
И чувства радости – к душе просились!..
___