Софокл на тумбочке

Дневниковое

Там, где не видно вязанных словес, холодные звёзды мерцают.
Начало стихотворения, без конца и рифмы.
Но жанр сейчас эпистолярный, другое дело – кому писать?
На деревню дедушке поздно, Онегину – неактуально, «письмо учёному соседу» – не по Сеньке шапка, турецкому султану – не тот ныне адресат.
Разве что Тайному Межгалактическому Обществу Серых Драматургов.

Начать с возмущённого восклицания:
Как же надо было возгордиться, чтобы настолько деградировать!
Впрочем, лучше без упоминания нарциссических духов триумфа и вперёдсмердящих химер величия. У нас тут своё.
 
Бесконечные воздушные тревоги. Бесконечные новости.
Чей-то президент принимает верительные грамоты о стратегическом партнерстве, посол «великой державы» жмёт ему руку, уверяя в чём-то, к нам летят шахеды, баллистика, «орешник».
Одним словом – геополитика.
Хотелось бы понять её истинное значение. Умы, именуемые себя сильными, оправдывают геополитикой захват чужих территорий, природных богатств, убийство мирных жителей, разрушение энергообъектов, жилищ, памятников культуры, храмов, борьбу за власть, алчность и предательство.
Не знаю, кто пишет сценарный план земного мира, но, глядя на нескончаемые провалы известных международных организаций, возникает сомнение в когнитивных способностях драматургов.
Китч, комиксы, клиповый поток, откровенная манипуляция историческими архивными кроликами, делают все рукава политических иллюзионистов короткими и, простите, беспонтовыми. Глобальная драматургия с эмоционально окрашенным преодолением розовых очков приобретает явные черты иронии/сарказма, но сводится к презентации обнуления Фемиды до уровня вещи. Повязка, закрывающая её глаза, потеряла свою актуальность, поскольку давно сползла, так и не обретя статус благородной подвязки.
Нет смысла спрашивать, куда в итоге должно приплыть человечество, мы всегда упираемся в войну.
Вопрошая: Камо грядеши?, рискуешь прослыть пафосным среди сверстников, или быть грубо посланным юным дворовым дарованием – на всякий случай, ибо язык подозрительный.
Тем временем, люди в дорогих костюмах мелькают на экранах тв, встречаются на саммитах, делают суровые лица, фотографируясь, похлопывают друг друга по плечу, иногда улыбаясь. Вероятно, этот сценарий рассчитан на длительный сериал с множеством сезонов, пока не будет определён победитель. Сейчас на роль «великого кормчего» претендуют разные словоохотливые и молчаливые существа, среди которых есть даже насекомые и цветы.
 
Софокл написал более ста двадцати трагедий, но обладал чувством юмора и веселым нравом. Моего чувства юмора хватило, чтобы купить его фигурку из полистоуна. Стоит Софокл на тумбочке возле кровати и, к счастью, молчит. Но если приснится, вещает. Дескать, в мирное время многим кажется мало драмы. Люди ищут её повсюду, везде, где торчат её уши, тянут, словно репку из земли, ужасаются её корням, похожим на самые глубинные их страхи и желания, едят её сценическую плоть, приближаясь к войне.
Когда война начинается, драма превращается в трагедию, в чьё-то нескончаемое горе.
В честь Софокла назван кратер на Меркурии.
Меркурианцы, ощутившие на собственной шкуре весь трагизм Эдипа, Электры и Аякса-биченосца, в день памяти драматурга осыпают его памятник железными шариками и графитовым порошком. Или что там у них вместо лепестков роз?
Проходят века, но меркурианцы не сносят памятник Софоклу. Он так и стоит на краю кратера, словно наблюдает за временно застывшей грядой облаков, ждущих своей очереди на продвижение.

январь 2026