Огонь в хрустале Dr. Stone songfic

Спи, сложив крылья, Огонь в хрустале...

Эти сны забываются за доли мгновений. Но даже навсегда исчезнув, они оставят своё.

Лёжа на траве, смотрел в бесконечную тьму туманных небес. Должно быть, если бы можно было поднять руку - её было бы не рассмотреть. Но мёртвые не могут пошевелиться. Хотя, мёртвые не могут замёрзнуть. Однако как холодно было мёртвому льву...

Что-то едва заметное придерживает его одновременно невесомо и крепко. Вжимает в землю, не давая быть унесённым тьмой и не позволяя навсегда исчезнуть. Что-то крохотное и тонкое в руке, словно нить паутины и острое, как мёртвые ракушки.

Изредка голову сотрясает песня на грани слышимости. Развеянный по ветру детский голосок, едва уловимый, но при том отчётливый до боли. Отчётливый до слёз, что не пролить. Песенка, казалось бы, знакомая и наизусть известная. Но стоило лишь попробовать ухватиться за эту тонкую нить надежды, как она рассыпалась в прах, едва появившись, словно сон.

Хочется подняться, устремиться вдаль, найти за чернотой настоящее звёздное небо, прыгнуть в него с разбегу.

Вспомнить вкус ветра и шелестящей травы, когда бежишь босиком по молодой орошённой траве. Ощутить в своих руках тепло, настоящее и неуловимое.
Вспомнить тепло и сияние солнца, превращающего в час заката весь мир в полотно сладкой истомы и спокойного счастья. Золотистый свет, греющий кожу и отражающийся мерцающей дымкой от всего сущего.

Но лишь чувством лишения самого простого и близкого остаются эти мгновения в разуме. Иногда кажется, спасение совсем рядом, теплится под боком. Только руку протяни. Но нельзя двинуться, нельзя помыслить, невозможно почувствовать.

Неуловимое ощущение нежных рук. В ладонях, на плечах, щеках, или плетущих косы из непослушных смоляных волос. Но какими бы тёплыми, горячими, обжигающими ни были прикосновения, они едва ли смягчат пробирающийся в самые глубины ужасный холод.

Холод. Ужасный, разрывающий тело и душу, давно покрывший ресницы тончайшим слоем льда. Словно издеваясь, шепча:

"Лишь моргни - и я растаю"

Но мёртвому не дано овладеть собой, как бы холодно и темно ни было. Не услышать слов, не вспомнить песен у реки в пору ранней весны. Больно.

Больно не иметь возможности мыслить, но знать. Вспоминать, но не чувствовать того, что больше не вернётся. Больно...

Вот бы сейчас лежать среди цветов, вдыхая запах степи, сжимая в ладони чужую руку. Тёплую и мягкую. Настоящую и живую. Лишь бы алое солнце слепило глаза, пробиваясь сквозь ресницы. Лишь бы трава щекотала и колола кожу. Как же хочется жить. Жить. Жить. Кричал бы об этом во весь голос, да так, что звук разнёсся бы по всему свету. Да только губ не разомкнуть.

Нет голоса, но хочется кричать.

                ***

"Устройство, обращающее в камень, прошу, засияй в последний раз для моего брата!"

Шёпот, перемешанный с жутким грохотом и клокотанием разорвал пелену забытия, почти поглотившую сознание. Вечная тюрьма дрогнула в пору рождения. Крылья распахиваются на зов чистого голоса.

В считанные мгновения всепожирающую тьму рассёк слепящий белый свет.

В первое мгновение проснулся ужас. Что происходит? Вокруг ничего, но что там, в центре сияния?

В тот же миг разум озарило счастье. Счастье, которое не описать никакими словами. Чувство, когда все беды мира исчезают в свете радости не сравнится и с долькой того незамутнённого счастья, что, смешиваясь со страхом, приказывало:

"Проснись".

Весь мрак вокруг рассыпался на тысячу лепестков ликориса. Не оставив и следа, он оставил тело и душу юноши.

Цукаса, забыв всю прошлую жизнь, распахнул глаза, подорвался в своём гробу,и раскинул скрещенные на груди руки.

Грубый, небелённый лён одежд, тёплые руки Мирай, заключившие его в обьятия, собственные растрёпанные волосы, падающие на лицо тяжёлыми прядями и спадающие по спине и плечам до самых локтей, запах чужой кожи и жизни... всё это так привычно и понятно, что хочется плакать. Но слёзы не шли, словно не осталось их за... сколько же он "спал"? Год? Два? Лишь несколько недель?

"Я живой" - было первое осознание. Это же было и первым счастьем, которого, однако, Цукаса не сможет выказать по достоинству.

- Положение дел? - тот самый вопрос, с которого всё началось когда-то. Но тот ли Цукаса его задаёт?

Эти сны забываются за доли мгновений. Но даже навсегда исчезнув, они оставят своё.