Однокрылый ангел

Однокрылый мой ангел с крылом
перебитым, с лоскутной заплатой,
ты входишь в прихожую, пахнущий снегом,
бедой и утратой.
Внеси этот холод, присядь у стола, где
остыла заварка,
и время застыло в зубах у зимы, точно
в пасти овчарки.
Твой нимб подгорел, покосился на брови —
дешёвая люстра,
в которой ни света, ни тока, а только
протяжное «пусто».
И перья свисают, как старый лорнет или
ветошь из шкапа,
пока на паркет из-под серого шва
безнадежно «кап-кап» а…

В пространстве, где мебель диктует душе
направленье изгиба,
ты кажешься лишним, как в душном песке —
онемевшая рыба.
Заплатка на левом крыле — из сукна,
из солдатской шинели,
её пришивали впотьмах под гудок
бесконечной метели.
А правое — в щепки, в опилки, в труху,
в безымянную кашу,
как будто обрушили небо на скромную
комнату нашу.
И строчки сцепляются в рифму —
в тугую, железную цепь,
чтоб ты не уплыл, превращаясь в немую,
бескрайнюю степь.

Твой голос звучит, как сухая трава
в подворотнях немых,
ты ищешь глаголы, но небо теперь не
приемлет и их.
Лишь это лоскутное дело, да швы, что
чернеют на белом,
дают нам возможность остаться в живых,
ограниченных телом.
Бог видит не нимб, он считает рубли,
сигареты и раны,
и смотрит на нас сквозь пустые, белёсые
в полночь стаканы.
А ангел с дурною заплаткой, зажатый
в границах квартиры —
есть лучший набросок конца и начала
постылого мира.

Спи, вестник измятый. На кухонном стойле,
под рокот молвы,
не нужно держать над собой золотых
и чужих «увы».
Пока я латаю твой прах, суровая нитка
звенит у виска,
разлука — как рифма — становится
слишком, предельно близка.
Пусть ветер бесчинствует, рвёт за окном
лопухи и афиши —
ты в этой квартире всех выше и, значит,
всех ближе.
Мы птицы одной, перепутанной в воздухе,
странной породы:
одно лишь крыло — на двоих, до конца,
до свободы.

Август 2023 Е.ШИ