Эссе старика об лени молодежи

Не хотят работать

Я сижу на террасе, смотрю на заходящее солнце и думаю о том, что; происходит с миром. Мысль эта мучит меня давно, но сегодня она облеклась в ту ясность, которой я боюсь, ибо ясность в делах человеческих часто открывает бездну, куда мы идем.

Мне семьдесят два года, я видел четыре поколения, и каждое из них было не похоже на предыдущее. Но то, что я вижу теперь, приводит меня в ужас не потому, что я старик, не любящий нового, а потому, что я вижу: порвалась связь времен, и порвалась она на том самом месте, где всегда держалась человеческая жизнь — на труде.

Молодые люди не хотят работать. Я говорю это не как укор, а как констатацию факта, которую подтверждают все, кто имеет дело с молодежью, и все цифры, которые я по своей старческой привычке люблю сверять с отчетами и исследованиями.

I. О том, как лень стала мировым мейнстримом

Несколько лет назад один молодой человек, сын моей знакомой, окончив университет с красным дипломом, сказал матери: «Я не пойду работать за тридцать тысяч. Это унизительно». Он сидел на шее у матери, которая получала пенсию в двадцать две тысячи, и играл в компьютерные игры. Мать плакала, но не могла ничего сказать, потому что в глубине души она соглашалась с ним: действительно, тридцать тысяч — это унизительно.

Исследование, проведенное в 2024 году крупным кадровым агентством (я специально выписал название, но оно не важно, ибо таких исследований десятки), показало, что 62% молодых людей в возрасте от 18 до 30 лет считают, что работать по найму «бессмысленно», потому что это не позволяет достичь финансовой независимости. Пять лет назад эта цифра была 48%. Десять лет назад — 35%.

Лень, о которой говорят старики, вздыхая, на самом деле не есть лень. Лень — это всегда следствие, а не причина. Человек не рождается ленивым. Ленивым его делает осознание того, что его усилия не имеют смысла.

Я вспоминаю крестьянина в Ясной Поляне. Он работал от зари до зари, но он видел плоды своего труда. Он видел, как растет хлеб, как отстраивается дом, как его семья сыта. У него была связь между потом и результатом. У молодого человека сегодня этой связи нет.

Он идет работать в офис. Он сидит восемь часов, а иногда и десять, и двенадцать, и пятнадцать, ибо современный офисный труд не знает границ. Он делает отчеты, которые никто не читает. Он заполняет таблицы, которые нужны только для того, чтобы начальник отчитался перед своим начальником. Он продает товары, которые никому не нужны, людям, которые их не хотят, и получает за это деньги, которых едва хватает на аренду комнаты и еду.

А другой человек, который ничего не делает, сидит в том же здании, но в кабинете с табличкой «директор», и получает в сто раз больше. И молодой человек видит эту неправду каждый день.

Исследование социологов из университета имени Выготского (я слежу за их работами) показало, что у 78% молодых людей в возрасте до 25 лет отсутствует «горизонт планирования» более чем на один год. Они не строят карьерных планов, потому что не видят в них смысла. Они живут сегодняшним днем. И это не гедонизм, это защитная реакция психики на бессмысленность.

II. О том, что работой не разбогатеть

В этом и заключается главная неправда нашего времени.

Мой отец, которого я помню плохо, говорил: «Работа — это основа жизни». И он был прав в том смысле, что в его время работа действительно могла поднять человека. Ремесленник мог стать хозяином лавки. Учитель мог накопить на дом. Врач пользовался уважением и имел достаток.

Теперь это не так.

Данные Росстата за прошлый год: средняя заработная плата в регионах (кроме Москвы и двух-трех городов) составляет от 35 до 50 тысяч рублей. Средняя стоимость однокомнатной квартиры — от 3 до 5 миллионов. Простая арифметика: чтобы накопить на жилье, откладывая половину зарплаты, человеку нужно 15–20 лет. К тому времени он уже не молод. К тому времени он уже не хочет ничего, кроме покоя.

Молодой человек понимает: он может работать всю жизнь, но он не станет богатым. Он может работать всю жизнь, но он не купит квартиру. Он может работать всю жизнь, но его дети будут ходить в ту же школу, что и дети безработного.

И он делает простой вывод: если я не разбогатею в любом случае, зачем мне работать?

Я слышу голоса, которые говорят мне: «Но есть же успешные люди! Есть те, кто открывает бизнес, кто строит карьеру!». Да, есть. Исследование, проведенное Высшей школой экономики в 2025 году, показало, что доля молодых людей, которые реально могут изменить свой социальный статус через работу, не превышает 7–8%. Остальные 92% зафиксированы в том социальном слое, в котором родились.

И дело не в том, что они ленивы или не талантливы. Дело в том, что современная экономика устроена так: богатым можно стать либо через наследование капитала, либо через удачу (криптовалюты, стартап, который взлетел), либо через связи. Работа сама по себе, честная, ежедневная, упорная работа, не дает богатства. Это неправда, которую все знают, но никто не говорит вслух.

III. О том, что; случилось с женщинами

И здесь я должен сказать о том, о чем боюсь говорить, но молчать не могу, ибо ложь есть ложь, и она ведет к гибели.

Женщины думают, что мужчина что-то им должен.

Я видел, как это начиналось. Сначала это были романы, где женщины ждали принца. Потом это были фильмы, где мужчина был сильным, богатым и решал все проблемы. Потом это стало нормой: мужчина должен обеспечить, мужчина должен заботиться, мужчина должен любить, мужчина должен терпеть, мужчина должен дарить, мужчина должен.

Исследование ВЦИОМ, опубликованное в прошлом году, показало: 55% молодых женщин в возрасте 20–30 лет считают, что финансовое обеспечение семьи — это обязанность мужчины. При этом только 22% молодых мужчин согласны с этим утверждением.

И возникает нелепость. Женщина ждет, что мужчина придет и сделает ее жизнь легкой и красивой. Мужчина смотрит на свою зарплату в 40 тысяч, на стоимость аренды квартиры в 30 тысяч, на цены в магазинах и понимает, что он не может быть тем «должным», которого от него ждут. И он отказывается. Не от женщины — от роли.

А женщина, не дождавшись, обижается и укрепляется в мысли, что «мужчины стали слабыми». И она тоже не хочет работать, потому что «работа для мужчин», а ей нужен тот, кто будет ее содержать.

Но такого мужчины нет. И не будет.

Потому что экономика не производит больше такого количества «должных мужчин». Потому что мужчины, которые могли бы содержать семью (а их всегда было немного), теперь требуют от женщин того же, чего женщины требуют от них. Потому что сама идея «должен» — это идея рабства, а рабство всегда уничтожает и того, кто должен, и того, кому должны.

IV. О том, что государство не смогло обеспечить

И теперь я подхожу к главному, к тому, что мучит меня больше всего.

Лень молодых людей — это не их вина. Это вина тех, кто не смог дать им смысл.

Государство — я говорю не о чиновниках и не о партиях, я говорю о том устройстве жизни, которое мы называем государством — не смогло обеспечить три вещи, без которых человек не может быть человеком.

Первое: справедливость.

Человек согласен работать много, если он видит, что его труд оценивается справедливо. Но когда он видит, что чиновник, который ничего не делает, получает в десять раз больше врача, который спасает жизни, или учителя, который учит детей, — в душе его происходит перелом. Он перестает верить в справедливость. А без веры в справедливость труд превращается в каторгу.

Исследование «Левада-Центра» (я знаю, что он признан иноагентом, но цифры от этого не перестают быть правдой) показало, что 86% молодых людей считают, что доходы людей в России не соответствуют их вкладу в общество. Это не просто недовольство, это утрата базового доверия к мироустройству.

Второе: будущее.

Человек согласен работать сейчас, если он знает, что у него есть будущее. Но когда он видит, что пенсионная система шатается, что медицина работает кое-как, что его сбережения могут обесцениться за один день, что мир вокруг него становится все более нестабильным, — он перестает думать о будущем. А без будущего нет смысла работать сегодня.

Третье: уважение.

Человек согласен работать даже за небольшие деньги, если его труд уважают. Но когда рабочий становится «человеком с улицы», когда учительница — «неудачницей», которая не смогла устроиться лучше, когда врач — «хапугой», который берет конверты, — труд теряет свое достоинство. А без достоинства труд становится постыдным.

Я вспоминаю японцев. У них есть понятие «икигай» — смысл жизни, который находится на пересечении того, что ты любишь, что ты умеешь, что нужно миру и за что тебе платят. У наших молодых людей нет икигая. Потому что то, что нужно миру, не оплачивается, а то, что оплачивается, не нужно миру.

V. О том, что будет

Я старый человек, мне осталось недолго. Но я смотрю на молодых и вижу: они не хотят работать, но они не счастливы в своем безделье.

Они сидят в телефонах часами, листая бесконечную ленту, где другие люди показывают, какие они счастливые. Они смотрят на блогеров, которые получают миллионы за то, что танцуют перед камерой, и задают себе вопрос: «Почему я не могу так?». Они играют в игры, где можно построить империю за час, и потом возвращаются в свою комнату, где империи нет.

Они не работают, но они не отдыхают. Они томятся. Они ищут что-то, но не знают, что именно. Они злятся, но не знают, на кого. Они чувствуют, что жизнь проходит мимо, но не могут ничего с этим сделать.

И это самое страшное. Не то, что они ленивы, а то, что они несчастны.

Я помню, как в молодости я сам уходил от работы, от обязанностей, от того, что казалось мне бессмысленным. Я искал правду, и нашел ее в простом: человек должен делать то, что считает нужным, и не делать того, что считает ненужным.

Молодые люди сегодня чувствуют, что работа, которую им предлагают, — ненужна. Они не могут сформулировать это словами, но они чувствуют. И они отказываются от нее. И в этом отказе есть своя правда.

Но правда без действия — это пустота. Отказавшись от ненужной работы, они не находят нужной. И остаются в пустоте.

Заключение

Я не знаю, что будет дальше. Я не знаю, как заставить молодых людей работать, если работа не дает им ни денег, ни смысла, ни уважения. Я не знаю, как убедить женщин не ждать «должного мужчины», если вокруг нет мужчин, которые могут быть должными. Я не знаю, как государство может дать людям будущее, если оно само не знает, какое у него будущее.

Я знаю только одно: лень — это не порок, а симптом. Симптом того, что мир устроен неправильно. И лечить надо не лень, а мир.

Но как лечить мир, когда он болен этой болезнью уже так долго, что и не помнят, когда был здоров?

Я оставляю эти вопросы тем, кто будет после меня. Может быть, они найдут на них ответы. А может быть, они поймут, что вопрос был поставлен неверно.

Я написал это не для того, чтобы осудить молодых. Я написал это для того, чтобы те, кто старше и кто может что-то изменить, задумались. Потому что если мы потеряем способность трудиться, мы потеряем всё. Не деньги, не власть, не технологии, а себя.

Труд — это то, что делает человека человеком. И если человек перестает работать, он не становится свободным. Он становится пустым.

И пустота эта страшнее любой работы.

25 марта 2026 года.