Закат будет

(абстиненция до-мажор для сливных бачков и звона брелоков) анонс

А я нашел такую мысль.
Она, как мыс,
вдается в океан ума.
Когда был мал,
я недопонимал,
что мир-то, в общем, прост весьма.

Есть просто тяготение сторон.
Чем ты сильнее, тем сильнее тяжесть.
Мир ждет, пока, расслабившись, ты ляжешь.
О! Этот окружающего мира стон!

С тобой уставшим можно сделать всякое.
И мир теперь тебя преодолел!
Но, сука, слишком много дел
вокруг. И я живу, меж этих дел вися,

не долго. Уж, поскольку жив,
пойди мне роль иную предложи,
чем лгать себе, о том, что я - живу.
Понять не просто: эта жизнь -не вся.
Я в этой лжи в ужи гожусь.
Да, кстати, подержи
в уме: кто с яблоком змея?
Гадюка, уж?
Не я. Точнее "non je veux".

Нас много "Я". Почти что пятьдесят.
И всякий просит, или все просят...
Как Господом с обрыва брошенное стадо поросят
вины, конечно, не имели.
А там внизу их не спасли ни воды, ни мели.
Они летели и немели,
и не могли о бесах рассказать.

А я могу. Бо, я вполне безделен.
А мне бы взять и прекратить херню писать.
Но опять напомню: нас почти писят,
и если первый с пятым прекратят
То остальные?

Нет. Я не пользуюсь врачами.
Но так привык не спать ночами.
А в ночи очи смотрят напряжонно.

Мне ночь жена. Но в прочем все безжонно.

Вот я сижу, молчу, но факту радуюсь:
есть моей жизни градус.
Не фаренгейт, не цельсий - свой.
При этом градусе я становлюсь собой.
Он говорит мне: спрячь
все в чем ты холоден или горяч.
Будь тем, кто есть ты. Справедливо.
Возможно.
Огонь свой спрячь.

О! В холодильнике осталось пиво.
Оно употреблено быть должно.

Так вот.
Я что-то вроде человек, но - бегемот.

Пока еще я не встречал таких высот
откуда был бы скинут.
А если полетят они - я с ними.

Один среди других, но главный мстит.
Никто мне мой полет не возместит.

Я непрощенный, хер с ним.
Я не возмещен. Но возмущён.

Лечу себе. Лечу себя и вижу лужи.
Возможно, кроме той вот лужи,
в которой вижу я себя, я никому не нужен.
Я принуждён, отчасти и принужден.
Быть человеком, мужчиной, может даже мужем.

Но я - Ангел.

Иначе ничего не объяснишь.
Ты слышишь, божество моё?

Ты спишь!?