Размышления о поэтике Даниэла Майа-Пинту Родригеша

К сожалению, я пока не могу похвастаться, что перевела много стихов этого очень своеобразного поэта. Но надеюсь продолжить увлекательное путешествие в мир его поэзии. Однако, уже сейчас вырисовываются передо мной некоторые отличительные черты поэтики этого автора. Конечно, я могу и ошибиться в оценке, слишком невелика выборка, на основании которой я делаю выводы.Но – рискну.

Мне представляется характерным для этого поэта, особенно в коротких его стихах, кажущаяся простота слога, лаконичность образов, как бы намеченных несколькими мазками кисти. Но вчитаемся, всмотримся  в эту простую и ясную картину. Мы обнаружим под видимым спокойствием сильные переживания, трагичные события. А  декорации,  на фоне которых звучат его стихи, почти всегда спокойные, выписаны в прохладных тонах, наполнены тишиной, её просто физически ощущаешь в его строках.

И почти всегда в концовке стиха ружье, висевшее на стене на протяжении всего стиха, стреляет. Последние строки порой резко обнажают то, что пряталось под мнимым спокойствием, а порой к ним автор подводит читателя постепенно, намёками, которые можно толковать по-разному. Такова концовка «Истории пастуха», которая получила своё развитие в «25 лет спустя, Жулиан, окончательная история пастуха». Ностальгия по мечтам, которые не осуществились, о том, что поманило своей красотой, своей прозрачной тишиной самодостаточного одиночества  – и ушло навсегда, как розовые от зари зеркала воды и тенистые тёмно-зелёные воды ушли от пастуха Жулиана. А в «Прощании» только название и очень сладкий кофе и пирожное тонко намекают на попытку заглушить какую-то боль. И даже концовка не говорит прямо о расставании, о разрыве. Только о горизонте с кораблями – остальное предоставлено понять самому читателю. В этом стихотворении, как и во многих других,  присутствует утончённость, неуловимая, как бы обволакивающая чувства читателя и завораживающая его.

Острая наблюдательность, внимание к мелочам, которые под пером этого автора становятся чудесными, наполненными глубоким значением, – это ещё одна его важная отличительная особенность. И насколько точны и поэтичны эти зарисовки можно увидеть, например, в стихотворении, ставшем фишкой, визитной карточкой этого поэта:  «Хурма»: 

После обеда
когда мы немного
отодвигаем стул
тёплая дремота
переплетённая со светом
вторгается в окна
обманывая шторы
и рассеиваясь остаётся в вине...


Наряду с короткими, но очень ёмкими стихами, у этого автора есть и  длинные поэмы, И они чрезвычайно своеобразны. Скажу несколько слов об одной из них: “A CASA  DA MEIA DIST;NCIA”. В 2010 году вышла книга поэта с одноимённым названием, где эта поэма появилась в печати впервые. Это одна из его мистических вещей, причём, в отличие от привычных любителю мистики привидений, страшных и необъяснимых происшествий, здесь описаны дом и его жильцы, и в этом доме ничего страшного не происходит. Но сам дом настолько странный, нереальный, подобный лабиринту, который постоянно изменяется, что подобного ему, пожалуй, не встретишь в произведениях других авторов. Населяющие его люди проводят время в созерцании, размышлении и приятном общении. Всё в этом доме гармонично, пребывание в нём приносит спокойную радость, удовлетворение, сосуществование людей совершенно.
Само понятие, давшее название поэме, по признанию самого автора, присутствовало в его сознании с детства. Дом, находящийся на меже реальности и нереального, где-то посредине путешествия, которым является наша жизнь, он подобен горизонту, уходящему от нас, как бы мы ни стремились к нему приблизиться. В заметках критика Helena Vieira, написанных об одноимённой книге, “meia dist;ncia” определяется как «лимб». Это слово переводится по-разному: порог или точка невозврата, или чистилище. Для поэта с этим неопределимым человеческими словами понятием связано мягкое очарование несбыточного чуда, нереальной красоты, гармонии между волнением, зажигающем нашу кровь, и безмятежным спокойствием – гармонии, недоступной человеческому сознанию даже в воображении.

Во второй части поэмы бывший жилец этого утопического дома говорит о том, что осталось у него от нереально-прекрасной жизни. Это склад, состоящий из ящиков различной величины, расположенных в  разных местах его комнаты. Если читатель откроет любой ящик, перед ним, умещаясь в нескольких строчках, откроется целое полотно, над сюжетом которого можно надолго задуматься:

Я не имею понятия, в каком ящике хранится день,
проходивший на фоне эспланад,
и где всё, что движется ;
расслабление и радость

И только под конец этой поэмы её главный  персонаж пытается понять, что же это за дом и кто – его жильцы. К нему приходит мысль о смерти, он пытается понять, где она скрывалась, в одном ли помещении этого странного, огромного дома, или она – одна из женщин, живших в нём? Или смерть поджидает его за пределами этого дома? И в этом незнании, где же прячется смерть, заключён  мощный заряд мистического страха, казалось бы, не вызванного никакой реальной или даже нереальной причиной. На мой взгляд, это оригинальная и очень сильная вещь.
 

А вот концовка чудесного стихотворения «Мучают нас моменты...»:

Беда
в том что мы уже не знаем что нас мучает.
Беда в том что нас уже не мучает ничего.

Мне кажется, точнее нельзя сказать о том времени в человеческой жизни, когда старость всерьёз подступает к нашей двери, угрожая смертью души.

Моя любимая тема, на которую я написала много самых разных стихов – это птицы, их полёт,  беззащитность распахнутого в полете тельца, их самозабвение в песне. Очень надеюсь когда-нибудь перевести хоть часть своих стихов на португальский язык, для моих новых португальских друзей.
И, конечно, я не могла пройти мимо стихотворения Даниэла Родригеша «Пусть птицы нас завершат». Это печальное стихотворение о той же, что и в предыдущем стихотворении, поре человеческой жизни, так жестоко именуемой старостью. А для поэта, оказывается,  это время, когда надо поговорить о птицах. И как неожиданно и точно это определение: «Мы видим птиц, параллельных нашей жизни...». Именно – параллельные линии, которые, как известно, никогда не  пересекаются. В этой фразе – вся тоска по невозможному для людей полёту. Но концовка этого стихотворения на удивление оптимистична:

И когда мы спустимся в подвал нашей собственной жизни,
птицы продолжат наше стремление к свободе.

И, под конец, хочу сказать о последнем переведённом мной стихотворении «Пока медлит пожар». Оно меня поразило своей актуальностью, зрелостью, мудростью, хотя я знаю, что написано оно было давно, ещё в годы юности поэта. Он пишет о прошлом в ностальгических тонах, изображая его спокойствие, надёжность, хотя в глубине души и понимает, что это, в конечном счёте, всего лишь утопия. Пейзаж написан в холодноватых бело-голубых тонах, это зимний пейзаж, и только камин согревает стариков,беседующих о залитых солнцем пейзажах и о ветре. Кстати, удивительный образ ветра даётся в этом стихе: это расстояние между ночью, среди которой он бушует полным властелином, и лесом, где его власть заканчивается. И важная деталь этого пейзажа - дубы, среди которых весело и беззаботно играют дети. Дубы -  их опора и защита – их родители. Но в сердце юноши-поэта уже живёт горькое предчувствие, стихотворение так и называется: «Пока медлит пожар». И пока огонь не добрался до родного дома, поэт счастлив среди дубов (ещё живых родителей), счастлив настоящим, понимая и принимая всё несовершенство жизни, счастлив самой жизнью с её маленькими радостями. И как важно для нас, теперешних, живущих в таком нестабильном, готовом в любой момент взорваться мире, как важно – принять эту спокойную нетребовательную радость, радость оттого, что мы живём, видим солнце, касаемся любимых вещей и людей.