Дьяволы, а не люди

После общения с семьёй Лене жить не хочется, не хочется... Если честно, то ведь и на улице было хорошо, где беда и холод, но где этих вот людей, что доводят, «бери измором ее» говорят, колют какую-то гадость, пока спит Лёня, доводят до смерти — родственников то бишь. Фашисты это, а не родственники. Грубый век, грубые нравы? В последний век сатанисты будут ходить в церковь, креститься и притворяться православными: вот эти самые, которые с блаватской, хотят расой новой стать, которой всё фиолетово. Вот они уже и ходют. Ходют кони, над рекою... Улыбаются, делают вид, что они святые: скромные короткие напоказ, то есть кроткие, стеснительные. А дома снимают маску с себя, пнут кошку ногой «Ах ты гадина!», которую они гладили при гостях. Лицемеры. Над Лёней они издеваются искуснее: не считают ее человеком. Пытка была такая чекистская и гестаповская раньше — убедить человека, что он пустое место, сломать его. Женщину лишить возможности быть матерью. Мужчину лишить возможности быть сильным, быть умным, быть мужчиной-то в общем-то. Священника добить до отречения от веры. Музыканту отрезать пальцы. Оратору отрезать язык или заразить гриппом и не лечить. Бегуну атрофировать ноги. Что значит сломать... «Мы сделаем её жизнь адом.» — Говорят родственники между собой. Лёня подслушала. «А ты боишься быть плохой или боишься, что о тебе подумают плохо? Ведь это неважно, что о  тебе подумают. У каждого своя совесть.» — Говорят они между собой. И это действительно ад, если честно. Они — это ад. Вернее, они сами решили стать адом. А люди, которые решили стать адом — кто по сути? Бесы... Дьяволы, дьяволы, а не люди. Кто такие дьяволы? Им бы этот же вылить напиток в их невинно клевещущий рот, этим милым любителям пыток, знатокам в производстве сирот.

Лёня, конечно же, не святая. И покамест не мученица. Все мы мученики, все. И дьяволы тоже мученики от своей же дьяволиады. Дьяволы мучают и других и себя ведь. Нельзя поджигая планету не подпалиться самому. Семейка её, если слышит, что Лёня говорит или хоть немного намекает на ситуацию среди домашних и конфликт, сразу клеймят ее прозвищем «Фантазёрка.» Лёня не святая, потому что она жаждет мести. Пепел кро.. Клааса... Стучит в ее сердце. Или, если хотите, память о Мерседес. И пожалуй, она жаждет вызвать на дуэль зачинщика ее несчастий, а жаль ведь, что он — струсит. Но ведет она с ними, ненавидимыми ею, доброжелательно и нежно. Лицемерка Лёня, такая же, как и те, кого она осуждает. Но и примириться с ними невмочь. Остается только воевать. Хитростью, по-кутузовски.