Попутчики

     Лёгкий, но прохладный восточный ветерок резко менял силу и направление, задержавшись у какого-нибудь здания, и как бы бросаясь в погоню за общим потоком. В эти моменты он сбрасывал чуб агронома на брови, и тот привычным движением поправлял непослушные волосы, расчёсывая слегка оттопыренными пальцами широкой ладони и закидывая их назад.
     Это был высокий крепкий мужчина лет тридцати пяти. Одной рукой он держал вожжи, а другой, в перерывах между порывами ветра, придерживал папку с какими-то документами, лежавшую тут же на двухместном сидении расписной бидарки.
На пустой улице, несмотря на безобразия ветра, было довольно тихо. Серая в яблоках кобыла, подкованная только на передние копыта, шла широким шагом, и звон подков разлетался по округе.
Мужчина взглянул на часы и привычно хлопнул вожжами по крупу лошади. Та, не дожидаясь команды, резко повернула вправо и остановилась у здания центральной усадьбы колхоза.
      Возница накинул поводья на предусмотренный для этого штырь, взял папку с документами и легко перепрыгнул через бортик бидарки, не коснувшись специальной ступеньки внизу конструкции.

      Оставшись одна, кобыла расслабила переднюю ногу, прикрыла глаза и, возможно, даже придремала. Потому что когда вышедший из управы хозяин коснулся рукой её морды, она вздрогнула и резко подняла голову.
— Ну чего ты? Поехали. Нам ещё на второе отделение.

     Завозившись с упряжью, поправляя её, молодой человек услышал сзади тихий женский голос:
— Привет.
Он оглянулся.
— Привет.
— По делам? — спросила женщина.
Он молча кивнул и одним движением впрыгнул в двуколку.
— Ну, пока, — сказала она и отвернулась.
Кобыла тронула с места. Он осадил её, оглянулся и, обращаясь к женщине, спросил:
— Тебя подвезти?
— Ну, подвези, — выдержав паузу и о чём-то думая, ответила знакомая и сделала шаг к бидарке.
       Ветер подхватил полу её чёрного длинного осеннего пальто. Она машинально придержала взметнувшуюся часть одежды, протянула руку к поручню и, ухватившись за него, поставила ногу на ступеньку. Несмотря на небольшой вес стройной среднего роста женщины, бидарка резко сыграла на рессорах и наклонилась.
— Осторожно! Руку! — воскликнул он и, ухватившись за манжет пальто протянутой руки, на локтевом изгибе которой висела дамская сумочка, помог взобраться на сидение.
Не сказать, что они были хорошо знакомы. Его прислали в этот колхоз по распределению десять лет назад, а она после окончания института жила и работала где-то в районном центре; и лишь пару месяцев назад вернулась на родину и устроилась к ним в колхоз в бухгалтерию. Женщина, как женщина – ничего особенного, но что-то в ней всё-таки было, что заинтересовало его.

    Две недели назад председателю колхоза стукнуло сорок лет, и в столовой для руководящего состава было организовано небольшое чаепитие. Вот в разгар этого мероприятия он и пригласил молодую сотрудницу на танец. Лёгкий аромат духов и пара выпитых перед этим бокалов шампанского, вскружили голову. Он положил руки на её талию и удивился собственной реакции на такую близость. Она склонила голову и прядь пышных тёмных волос коснулась его плеча. Он понимал, что ощутить это физически не представляется возможным, однако полное ощущение этого невесомого прикосновения захлестнуло его. На протяжении всего времени звучания песни они не проронили ни слова. Только сердце бешенно стучало, выбиваясь из ритма медленного танца. Он, как бы стесняясь, украдкой старался рассмотреть строгие черты её лица. Она тоже изредка поднимала на него притворно отрешённый взгляд. Иногда их взгляды пересекались, и он чувствовал, как волнение охватывающее её, еле уловимой дрожью передавалось его рукам, а далее растекалось по всему его телу. Он хотел что-то сказать, но побоялся, что эта дрожь может отразится на его голосе. И только когда музыка закончилась, он нагнулся и прильнул губами к её руке.
— Благодарю!
Она неловко попыталась высвободить свою руку, но только сильнее сжала его ладонь. Он проводил её к столику.
— Ещё раз благодарю Вас, — сказал он уже в более развязном тоне, с намеком на юмор.
— Мерси! — улыбнулась она и присела в шутливом и очень смешном реверансе.
С тех пор они виделись всего пару раз, мельком встретившись в коридоре усадьбы, обозначая приветствие кивком головы.

     И вот теперь она сидела рядом, и странное чувство, вернее даже предчувствие, охватывало его встревоженную душу. Коляска наклонялась на выбоинах асфальта то в одну, то в другую сторону, и он старался как можно дольше задержать внезапные прикосновения плеч.

     "Интересно, о чём она сейчас думает?" Серая в яблоках семенила небольшой трусцой, но при приближении сзади обгоняющих машин косилась на них вспыхивающим взглядом и прижимала уши, готовая в одно мгновение перейти на широкую размашистую иноходь. Видя это и зная взрывной норов кобылы, новоявленный кавалер слегка натягивал вожжи, не давая ей, как говорится, сорваться с места да в карьер.

      Он первым нарушил молчание:
— Мне нужно ещё заехать в сельский совет. Ничего?
— Ничего, — ответила она и посмотрела на него пристально с лёгкой степенью любопытства.
К сельсовету было две дороги: одна короткая, которая проходила в аккурат мимо её дома; вторая — в объезд, по краю посёлка. Доехав до развилки, возница потянул за повод правой рукой, и коляска свернула на длинную дорогу. Спутница, как бы невзначай, отвернулась в сторону, не замечая нелогичного манёвра.
— Хочешь посмеяться? — спросил он, улыбаясь тому, что с её стороны не прозвучало никаких возражений. — Мне вчера рассказали очень смешной анекдот...

   За разговорами, шутками и цитатами каких-то умных афоризмов дорога пролетела незаметно. Справившись с делами в сельсовете, попутчики повернули к объекту, который ранее объехали по другой дороге – её дому.
"Странно," — думал он — "ещё пару часов назад я был почти равнодушен к этой на редкость симпатичной, как оказалось, женщине. И даже чуть не оставил её одну у крыльца центральной усадьбы, а теперь не хочется с ней расставаться. Такое впечатление, что я помню её из прошлой жизни, только вот из какой?"
Он потянул вожжи, и лошадь пошла медленно, еле переставляя ноги. Ещё две-три сотни метров... Он и она молчали, и грусть постепенно охватывала обоих. Транспортное средство остановилось у ярко–зелёных недавно покрашеных ворот. Пара серых горлиц сорвалась с ветки растущего у калитки дерева. Молодые люди проводили голубинную чету взглядом, обернувшись на специфический свист быстрых взмахов крыльев.
— Пока? — сказала она с нескрываемой грустью в голосе.
Он нежно взял её протянутую руку, и та утонула в его широкой ладони.
— Да, пока, доставил в целости и сохранности, — улыбнулся он, не торопясь отпускать её ладонь. Она тоже не проявляла настойчивости в освобождении от рукопожатия.
— Слушай, а давай съездим на вторую ферму, мне нужно отдать кое-какие распоряжения? — вдруг нашёлся он, вопросительно глядя на неё и не отпуская руки.
Она подняла на него глаза, полные нежности и интереса:
— А поехали!

      Серая в яблоках, как будто слушая их разговор, не дожидаясь команды, рванулась с места широкой рысью. От неожиданности пассажиров резко кинуло назад и тут же в сторону. Он обхватил узкие плечи своей спутницы и прижал к себе, уберегая её от резких колебаний. Она тихо склонила голову к его широкой груди... всего на несколько секунд, но эти секунды они будут помнить всю жизнь...