Заземление или Выше своих границ

Выйдя на дорожку с оранжевым гравием, она остановилась у высоченного  серебристого тополя.
Поставила левую ногу, обутую в кроссовок, на беговую дорожу.
И - на носок.
Потом – на пятку.
После этого – правую ногу также поставила на дорожку с гравием.
Проверяя на прочность и дорожку, и кроссовки, и свои собственные ноги...
Носок.
Пятка.
Есть!

И – потом...
Собрав нервы в кулак...
Ууууфффф!
...Оттолкнувшись обеими ногами, она всё-таки взлетела вверх, насколько могла.

Прыжок получился не слишком высокий, но всё-таки это был уже настоящий прыжок.
А она очень боялась прыжков.

После того, как многократно травмировала стопы и лодыжки, она решила, что уже не сможет так легко и свободно двигаться, прыгать, бегать – быть в состоянии полёта, как раньше. И - отказалась от прыжков совсем...

Но вдруг – сегодня – ей захотелось прыгнуть!
Насколько получится – настолько получится, решила она.
И вот, самая первая попытка уже была прыжком!
А это – большое достижение, учитывая, что не прыгала она уже лет пятнадцать...

Постепенно боязнь прыгать из-за травм превращалась в некую болезнь.
В боязнь рисковать. В страх вообще быть собой – совершать какие-то неожиданные, но необходимые ей самой поступки...
Неожиданные – для других, но выверенные, нужные – для неё самой.

Она стала настолько удобной и безропотной по отношению к другим людям, что эти люди не очень-то и церемонились с ней, привычно и даже грубо нарушая её границы, поступая с ней таким образом, что это вызывало периодически у неё сложные состояния, иногда – депрессии…

Хотя сама по себе она была мечтательной, весёлой и заводной. И не была склонна к депрессиям, наоборот – вся она была устремлена к свету, к солнцу, к жизни, к радости!
Но – получив очередную «оплеуху» - которая была для неё полной неожиданностью, шоком, - она зависала, уходила в свою бездонную раковину, заболевала...
То есть несовершенство своих «обидчиков» она переносила на себя, на свою самооценку, и всё это сильно мешало жить.
Мешало...
Чувствовать себя живой и настоящей.

Потому что в такие периоды она словно превращалась в безмолвный неодушевлённый объект, условно – в мешок картошки, который поставили в угол и забыли... о его существовании.
Вот это забвение – что она есть человек со своим сложным и тонким, чутким миром, человек, которому может быть и неудобно, и больно, и сложно – вызывало в ней ощущение, что люди не дорожат общением с ней и подталкивало к тому, что она начинала невольно страдать.

Почему же она не обозначала эти самые «границы»?
Нарушая которые, ей причиняли столько неудобств и боли?
Почему она не сопротивлялась?
Сопротивление и несогласие – это же конфликт! – думала она, вернее, даже не успев толком подумать – чувствовала, ощущала.
А конфликт – это длительная затяжная боль.

Так было всегда.
Всегда, когда она говорила то, что думает, вела себя естественно.
Всегда – или так скажем – довольно часто – возникал конфликт. Потому что естественное проявление её мыслей почему-то многим не нравилось. Возможно, она, всё-таки была слишком заносчива, вернее – возносилась? Возможно, в ней было слишком детское критическое мышление? Которое всё сравнивает с абсолютом? С высшим лучшим Максимумом?
Возможно...

Но больше вызывать конфликты своими словами и действиями, после тех длительных, невозможно трудных и больных ситуаций из детства – ей не хотелось.
Поэтому, во взрослом состоянии – она просто молчала.
Она исчезала на время её несогласия.
Таким образом, и несогласие исчезало из этих ситуаций – вместе с ней.
И никого уже не задевало.
Конфликтов не было.
Как не было и её...
В те моменты.

А разве это не страшно?
Эти «другие люди» загнали её – как домашний скот в стойбище – в те самые «границы» как раз-таки – своих удобств.
И она оказалась отрезанной от Человеческого Достоинства своей жизни.
От себя самой...

Ведь ей не разрешалось проявлять себя, как она чувствует и проявлять то, ЧТО она чувствует.

Но почему так получалось?

Почему другие спокойно и даже с улыбкой могли как-то бороться за себя, за свой комфорт, за своё удобство, свою намеченную линию в жизни – а она – нет?
Потому что другие имеют право, ведь «другие – лучше её»…
Это же однозначно.
А она – не имеет права на своё несогласие, на своё, не нужное никому мнение!
Она – «хуже»...
Она – ещё только растёт и стремится вверх, чтобы достигнуть того уровня, когда люди могут что-то там говорить о своих «границах», комфорте, условиях общения.

Никто никогда не объяснял ей, что – если кто-то в чём-то обвиняет её, конфликтует с ней – то это чисто его проблемы.
Это, собственно – его болезни.
Этого человека. Не её!
Что она – это цветок!
Что она – прекрасна.
Что она – любимая.
Самая лучшая.
Что она – это радость!
Да... никто не говорил ей.

И, хотя она и сама знала - вернее, чувствовала это с рождения – как каждый человек в детстве...
А откуда приходят дети?
Откуда она – как и каждый человек – пришла – ведь там – все – дети Бога!
Там все – лучшие!
Там все – прекрасные цветы!
Которые родились, чтобы радовать, расти, цвести, брать и дарить любовь!

Но постепенно это детское убеждение как-то подрастаяло в ней... испарилось куда-то... как испарялась в определенных ситуациях, исчезая с лица земли, собственно – она сама!

Та почва, та база, которая даёт право быть собой, иметь своё мнение, вернее – ощущать своё неоспоримое право на это самое мнение – вот эта база была выбита из-под её ног тем самым ощущением – что она...
Да... она – «хуже» всех.
Или -  многих... А именно – тех счастливчиков, которым «всё можно», которые «имеют право на собственное мнение», «имеют право на собственную жизнь», на несогласие и даже – о! – на конфликт, впрямую не стремясь к нему, но и не позорно и трусливо избегая его!

...И вот – сегодня этот миг – когда вся эта неправда... вся эта ложь.
Фальшь.
Боль.
Отсутствие присутствия!
Всё её «нЕмощное» неумение – просто Быть!
Жить!
Не умирая (при этом оставаясь, конечно, формально живой).
Не давая себе исчезнуть.
С лица земли.
С лица своих ощущений.
Своих мыслей.
А – оставаясь и больше никуда не убегая – ни в какие ахи-страхи, ни в какие дебри депрессий и неспособности себя защитить – она решила воспитывать в себе эти новые качества смелости – с помощью тренировки прыжков…

После того, как уже пятнадцать лет совсем не могла это делать?
Да!
После того, как ей уже пятнадцать лет было и невозможно и абсолютно некомфортно это делать?!
Не получалось это делать!?
Да! Конечно же – да, да, да!

И вот наконец – она прыгнула.
Несмотря на травмы.
...на плоскостопие.
Несмотря на больное состояние...
Страх...
Неудобство...
Да, несмотря на весь дискомфорт и забывшее о полёте и прыжках, нетренированное  тело...

Да, прямо сейчас - решительно, просто,  с наслаждением и громким криком - она совершила прыжок.
Прыжок - ...в неизвестность.
В фактически - новую жизнь...

А потом вдруг не удержалась и ринулась вперёд – побежала – легко, игриво, полётно, от восторга победы слегка зависая в воздухе и ощущая каждый раз, прикасаясь ногами, пружиня ими от беговой дорожки – что она, да – она – живая!

Она – настоящая!
Она имеет право!
Она – живёт!
И – она...
Ну конечно же – лучшая...
Как лучший - каждый из нас.
Как и каждое дитя Божие.
Дитя Самого Создателя.
Самого Бога земли.
И оно случилось - её заземление.
Её принятие Себя - как маленькой частички Живого Бога земли.
Как удивительного и единственного - ведь таких больше нет и не будет - цветка жизни.

И все рамки и границы слились в одно сияние.
В одно - счастье.
В одно огромное - ДА!
ДА - себе самой и своей собственной жизни.

И это было самым началом её новой жизни.
Жизни - без оглядок на свой страх, свою слабость и свою боль.

И это была удивительная Среда.
Среда конца марта.
И - Среда её нового начала.
В котором никто никогда больше не мог унизить и заставить подчиняться своей воле.
И в этой Среде её Нового Начала и она сама не желала никого обязывать чем-либо, кроме собственного устремления человека.

Завтра - её ждала новая тренировка, новый полёт и - новый выход за свои границы.
Которые на самом деле отмеряет себе сам человек, ибо по-другому и быть не может на этом белом Божьем свете, где каждому даются все возможности, чтобы быть всегда - Человеком.