Разговор с собой в три ночи

Тишину.
Слушать, как за окном колыбель фонарей
Качает ночь, и на сердце метель
Из тех же вопросов. Из тех же «зачем».

— А если не день? Если завтрашний свет —
Такая же ложь? Декорация? Бред,
Который мы строим, чтоб спрятать внутри
Тот пепел, что тлеет до самой зари?

— Тогда будет кофе. И будет окно.
И город, которому, в общем, равно —
Сгорел ты дотла или только зачах.
И в этих обыденных, серых вещах,
В привычном движении стылой руки
Есть главная правда. Всему вопреки.

— Какая же правда? В бессмысленном дне?
В разводах эспрессо на кухонном дне?

— Та правда, что ты ещё дышишь. И жив.
И этот нелепый, наивный мотив,
Что в памяти мучаешь ты столько лет,
Быть может, однажды прорвётся вперёд
И станет симфонией. Песней. Судьбой.
Когда перестанешь ты спорить с собой.

— А как перестать? Этот голос — мой яд.
Он знает про каждый мой брошенный взгляд,
Про каждую трусость, про каждый обман,
Про каждый не взятый мной в жизни лиман.
Он — память. Он — совесть. Он — внутренний суд.
Таких не заставишь замолкнуть. Не лгут...

— Так не заставляй. Ты ответь ему. Смело:
«Да, я не летаю, и в комнате — серо.
Да, я не герой, не мессия, не бог.
Я просто иду, сколько выделил срок.
И всё, что ты помнишь — не бремя, не крест,
А карта моих неисхоженных мест.
Мой шанс. Моя боль. Мой единственный гид».

Три ночи. Душа с отраженьем не спит.
И тянется нить у того разговора,
Как жизнь, без финала и без приговора.
А утро уже разбавляет чернила,
Которыми ночь приговор выводила.

— Смотри-ка, светает.
— Да, вижу. Пора.
— Готов ли для очередного «вчера»?
— Готов. И не только. Готов, чтобы жить.

— И кофе?
— И кофе. Чтоб вкус ощутить.
И снова сказать себе тихо: «Держись».


*** © Бойков Ю.Б. (25.03.2026) ***