Сказ о Самарском купце и Хозяйке Жигулей

Глава 1: Купеческое слово и таинственный гость
В те времена, когда Самара была хлебной столицей всей Руси, жил в городе молодой купец Савва. Собой он был статен, умом не обделён, а за честность его прозвали Золотым Пояском. Говорили, что слово Саввы крепче железа: коль пообещал — в лепёшку расшибётся, а сделает.
Однажды осенью, когда последние баржи с пшеницей готовились отчалить от самарских пристаней, пришёл к Савве в лавку странный старик. Одет в лохмотья, борода до пояса, а глаза светятся, как угли в печи. Принёс он мешочек маленький, а в нём — зёрна, да не простые. Каждое зёрнышко как из чистого золота отлито, тяжёлое и тёплое.
— Возьми, Савва, — проскрипел старик. — Посей это зерно на заветной поляне в Жигулёвских горах. Коль взойдёт оно до первых морозов — станешь богаче всех царей земных. Но помни: половину урожая должен отдать той, кто землю эту хранит.
Савва, хоть и был осторожен, азарт купеческий почувствовал. Согласился он, ударил со стариком по рукам. Но стоило сделке свершиться, как гость испарился, оставив лишь запах озона да речной тины.
— Неужто сам Шишига ко мне заходил? — подумал Савва, поправляя свой золотой пояс.
Собрал он верных людей, погрузил семена на лёгкий струг и отправился вверх по Волге, к таинственным утёсам. Но едва они вошли в тень Молодецкого кургана, как река вдруг забурлила, а из леса вышел огромный медведь с белой отметиной на лбу и преградил им путь к заветной поляне.
Самарская ярмарка
Шумит Самара у реки,
Торгуют хлебом мужики.
Причал забит, гудят суда,
Стекается народ сюда.

Купец в кафтане расписном
Мечтает только об одном:
Чтоб сделка честною была,
И в гору шли его дела.


Глава 2: Медвежье угощение и шёпот Жигулей
Савва Золотой Поясок не зря слыл человеком мудрым. Понял он, что силой лесного великана не одолеть, да и негоже кровь проливать на святой земле Жигулёвской. Остановил он своих людей знаком руки, а сам шагнул вперёд, к самому медведю.
— Погоди, Михайло Потапыч, не рычи на гостей незваных, — ласково промолвил купец. — Мы к тебе не с топором, а с поклоном. Знаем, что ты тут всему лесу голова, порядок блюдёшь.
Достал Савва из закромов своих припасённый туесок с липовым мёдом, что собирали пчёлы в садах под Сызранью, да краюху хлеба пшеничного, ещё тёплого, утреннего. Положил угощение на широкий пень, а сверху горсть сушёной малины насыпал. Медведь, почуяв аромат сладкий, перестал рычать, повёл носом, да и присел на задние лапы, ровно человек. Стал он мёд лапой зачерпывать, довольно урча на весь лес.
— Ешь на здоровье, Хозяин, — улыбнулся Савва. — А нам позволь к заветной поляне пройти, зерно чудесное посеять. Слово купеческое даю — лесу вреда не причиним.
Медведь, доев последний кусочек, вдруг поднялся, подошёл к Савве вплотную и... лизнул его в щёку шершавым языком! А после — о чудо! — заговорил басом человечьим:
— Добрый ты человек, Савва. Другие бы за рогатины схватились, а ты душу живую в звере разглядел. Ступай за мной, покажу путь короткий, да только берегись: на поляне той не только земля богатая, но и Хозяйка Жигулей очи свои не смыкает. Коль жадность в сердце впустишь — навек камнем станешь.
Повёл медведь купца через такие дебри, где и птица не пролетит. Деревья там стояли вековые, мхом седым укутанные, а воздух пах травами целебными да древней тайной. Наконец, вышли они на поляну, что сияла изумрудом посреди скал. В самом центре её бил родник с водой прозрачной, как слеза.
Савва, не медля, принялся за работу. Вспахал он землю плугом серебряным, что с собой привёз, и бросил золотые зёрна в борозды. И едва коснулись семена земли, как небо над Жигулями потемнело, молния без грома полоснула тучи, и из родника поднялась дева дивной красоты. Платье на ней было из горного хрусталя соткано, а в волосах — самоцветы волжские сияли.
— Кто посмел тревожить мой покой? — спросила она, и голос её прозвучал как звон льдинок весной.
Лесной Хозяин
Медведь в лесу — всему глава,
О нём в народе спит молва.
Но коль ты с миром к нему придёшь,
То путь заветный вмиг найдёшь.

Не бойся зверя, не кричи,
А мёдом сладким угости.
И он откроет все замки,
У тихой матушки-реки.


Глава 3: Самарские дары и гнев Хозяйки
Савва Золотой Поясок выпрямился, поправил свой кафтан и поклонился деве хрустальной. Решил он, что коль она женщина, хоть и волшебная, то сердце её к красоте земной не останется равнодушным. Подал он знак своим помощникам, и те вынесли из струга кованый сундук.
— О, Прекрасная Хозяйка гор и вод! — начал Савва голосом вкрадчивым, каким на ярмарках самых богатых гостей зазывают. — Привёз я тебе дары из славной Самары, коих нет ни в подземных кладовых, ни в речных омутах. Посмотри на эти ткани — шёлк заморский, что караванами через степи к нам шёл, цвета заката волжского! А вот кружева, что мастерицы наши долгими зимами плели, ровно иней на окнах терема.
Савва открыл сундук, и поляна озарилась блеском парчи да атласа. Достал он и пряники самарские, медовые, узорами расписанные, и ложки резные, что золотом под лаком горели.
— Прими эти подношения в знак моего почтения, — закончил купец, ожидая улыбки на лице девы.
Но Хозяйка Жигулей лишь бровью повела. Глаза её, холодные как лёд в проруби, сверкнули недобрым огнём. Земля под ногами Саввы задрожала, а родник забурлил, выбрасывая фонтаны серой пены.
— Ты думал купить моё расположение тряпками да сладостями? — голос её прогремел, отражаясь от скал. — Я владею всеми алмазами недр и жемчугом всех морей! Твой шёлк истлеет, твой пряник зачерствеет, а горы мои стоят вечно. Ты пришёл сюда с душой торговца, а не с сердцем созидателя!
В тот же миг золотые зёрна, что Савва только что посеял, начали чернеть и превращаться в острые камни. Медведь-помощник жалобно завыл и скрылся в чаще.
— Уходи прочь, купец! — крикнула Хозяйка. — И забирай своё зерно каменное. Коль не исправишь содеянное до захода солнца, навек останешься здесь соляным столпом на берегу Волги!
Савва похолодел. Понял он, что совершил ошибку великую, забыв о скромности перед лицом истинной силы. Солнце уже начало клониться к вершине Царёва кургана, и тени становились всё длиннее.
Гнев Хозяйки
Не купить за злато горы,
Не закрыть холстом просторы.
Коль душа полна гордыни,
Будешь ты один в пустыне.

Хозяйка гор шутить не любит,
Она и милует, и губит.
Ищи в себе другой ответ,
Пока не гаснет солнца свет.


Глава 4: Совет вещего ворона и истинная жертва
Поднял Савва голову к небесам и закричал во весь голос:
— О, мудрый ворон, вестник веков! Ты видел, как Самара строилась, как Жигули из вод поднимались. Подскажи, чем гнев Хозяйки унять? Не корысти ради я здесь, а по слову купеческому, что старику дал!
Ворон сделал широкий круг, тяжело опустился на острый выступ скалы и каркнул так, что эхо трижды повторилось в оврагах.
— Кар-р! Глуп ты, Савва, хоть и Золотой Поясок. Хозяйка не даров ждёт, а жертвы сердечной. То, что тебе дороже всего, отдай этой земле, тогда и зёрна прорастут. Но помни: назад пути не будет.
Задумался Савва. Что же у него самое дорогое? Золото? Лавки в Самаре? Нет, это всё наживное. Посмотрел он на свой Золотой Пояс — семейную реликвию, что дед его ещё от самого Степана Разина в дар получил. Говорили, что пока этот пояс на купце, удача его не покинет, а дом будет полной чашей. Это была не просто вещь, а душа его рода, символ чести и процветания.
— Неужто пояс отдать? — прошептал Савва. — Без него я стану простым бедняком, и имя моё в Самаре забудут...
Но тут вспомнил он своё обещание старику и понял: коль слово нарушит — чести лишится, а это хуже нищеты. Снял Савва свой знаменитый пояс, расшитый золотыми нитями да каменьями драгоценными, подошёл к краю пропасти и бросил его вниз, в бурлящий родник Хозяйки.
— Возьми, Матушка-Жигули! — крикнул он. — Отдаю самое ценное, что имею, лишь бы слово своё сдержать и землю твою не осквернить жадностью!
И в тот же миг свершилось чудо. Чёрные камни на поляне лопнули, и из них за секунды вымахали колосья выше человеческого роста. Но были они не из золота, а из чистейшего, белого как снег зерна, от которого исходил дивный аромат свежего хлеба. Хозяйка Жигулей снова явилась перед ним, но теперь она улыбалась, и взгляд её был тёплым, как летний полдень.
— Ты прошёл испытание, Савва, — молвила она. — Ты отдал гордыню и удачу ради правды. За это дарую тебе Жигулёвскую Пшеницу. Кто хлеб из неё вкусит — вовек болеть не будет, а Самара твоя станет житницей всего мира. Ступай с миром, а пояс твой я в скалу замурую — пусть он хранит горы эти от лихих людей.
Слово Купца
Не в злате сила, а в законе,
В честном купеческом поклоне.
Коль пояс бросил ты в реку,
То спас и душу, и строку.

Теперь Самара хлебом славна,
И Волга катит волны плавно.
Живёт легенда в Жигулях
О добрых, праведных делах.
Вот и сказочке венец! Савва Золотой Поясок вернулся в родную Самару не с золотом в сундуках, а с даром бесценным. Весь город высыпал на набережную встречать его струг, что шёл под парусами белыми, как мука из жигулёвской пшеницы!


Глава 5: Пир на всю Самару и вечная слава
Причалил Савва к самарскому берегу, а там уж весть разнеслась — везёт купец зерно невиданное! Не стал он его прятать в амбары за семью замками, не стал цену заламывать. Повелел Савва созвать всех мельников да пекарей городских.
— Мелите, братцы, муку тонкую, пеките хлебы духовитые! — провозгласил он. — Сегодня не торговля у нас, а праздник великий. Хозяйка Жигулей благословила наш край, и каждый должен отведать этого чуда.
Развернулись столы дубовые от самой Хлебной площади до крутого волжского берега. Вынесли караваи пышные, румяные, от которых дух шёл такой, что у прохожих голова кружилась от радости. Кто кусочек того хлеба съедал — вмиг хвори забывал: у стариков спины выпрямлялись, у детей глаза ясными становились, а воины силу богатырскую в руках чувствовали.
Сам Савва сидел во главе стола. Хоть и не было на нём больше золотого пояса, а сиял он ярче прежнего — добротой да честью. Пришёл на пир и тот самый старик, что зёрна принёс. Поклонился он Савве в пояс и молвил:
— Сдержал ты слово, купец. Не золото выбрал, а правду. Теперь Самара твоя вовек голода знать не будет, а имя твоё в песнях останется.
С тех пор и прозвали Самару Хлебным сердцем России. А в Жигулёвских горах, говорят, до сих пор в лунные ночи виден золотой блеск в глубине скал — то пояс Саввы хранит покой великой реки. И каждый купец самарский с тех пор знал: честное слово дороже всякого золота, а земля родная сторицей вернёт тому, кто её бережёт.