Роман Переплёт т. 3, ч. 1, гл. 17

Но вот однажды, возвращаясь домой и проходя мимо уже знакомой нам автобусной остановки, он вдруг услышал, как кто-то окликнул его по имени отчеству. Он нехотя притормозил и обернулся. 
Ему смущённо улыбалась Даша Майорова. Она поздоровалась. Он кивнул в ответ и двинулся дальше. Даша устремилась за ним.
- Сергей Петрович, Сергей Петрович, - пристраиваясь рядом, заговорила она, - а я вас здесь ждала.
- Меня? – удивился он. - Зачем?
- Ну, так, просто, - смешавшись, пробормотала Даша. Краска ударила ей в лицо. 
На ней было новенькое тёмно-зелёное пальто, с нутриевым воротником, слегка приталенное и хорошего кроя. На голове красовалась миниатюрная, довольно миленькая шапочка из того же меха. На ногах же у неё были полусапожки на невысоких каблуках. В этом наряде она выглядела заметно повзрослевшей.
- Надо же, - невесело усмехнулся Тверской, - прямо какое-то дежавю.
И верно, всё выглядело так, словно и не было минувшего года, как и всего того, что произошло.
- Что вы сказали? - робко переспросила Даша.
- Я? Да так, ничего, мысли вслух. – Он покосился на её капроновые чулки и спросил. – Ну, и долго тебе пришлось здесь… - Сначала он хотел сказать: «ждать», но передумал. – И долго тебе пришлось стоять? – сказал он.
- Да нет, не очень, - немного потупившись, отвечала Даша. – Вы не против, если и я с вами немного пройдусь?
- Пройдёшься? Со мной?.. Нет, это определённо дежавю, - отвернувшись в сторону, буркнул он себе под нос. – И даже слова те же самые. – Он хорошо помнил тот первый раз. Впрочем, ему и тогда выходка Майоровой показалась несколько странной, если не сказать экстравагантной.
Вслух же он ответил, что в принципе не возражает. Это было сказано не слишком любезно, и он решил исправиться.
- Я-то не против, - слегка смягчившись, прибавил он. – Только ты вырядилась, как я погляжу, совсем не по сезону. Всё-таки ноябрь на дворе…
День и впрямь был хоть и солнечный, но довольно морозный. Порывами набегал пронизывающий ветер.
- Ну, почему не по сезону? – возразила Даша. – Демисезонное пальто, да ещё и с подстёжкой…
- Я не про пальто говорю, - заметил он, - а про ноги. Ты же околеешь в этих своих чулочках.
- Не околею, - успокоила она, - я привычная. Да тут и идти-то всего ничего.
- Ну, как знаешь.
Несколько минут они шли молча, посматривая то на дорогу, по которой проезжали машины, то на строения, мимо которых проходили. Тротуар был немного припорошен снегом, но идти было приятно. Прохожие им почти не попадались.
- А знаете, - первой подала голос Даша, -  а ведь я почти все каникулы пробыла в Крыму. Мы там были с папой.
- Я знаю, - отозвался Тверской, внимательно глядя себе под ноги. - Ты мне уже рассказывала.
- Разве? – удивилась Даша. – Но когда?
- То есть я не так выразился, - смутившись, поправился он. – Просто, как мне помнится, ты говорила, что собираешься туда на всё лето.
- Да, да, всё правильно, - смущённо улыбнулась Даша.
- Ну, и как там?
- Где?
- Ну, в Крыму? Мы же о Крыме говорим?            
Так, неспешно разговаривая, они миновали квартала два. И, лишь перейдя улицу Шимановского, Даша вдруг неожиданно оживилась. На неё, видимо, нахлынули какие-то воспоминания, и она принялась рассказывать, как ей отдыхалось. Красок и восторгов она не жалела. Она расписывала тамошние виды, ландшафт во всех их специфических особенностях. Похоже, ей там многое показалось экзотикой и, тем не менее, - и на этом она остановилась особо, - достопримечательности Крыма ей очень скоро наскучили своим однообразием. По крайней мере, по сравнению с природой Дальнего Востока, они ей показались какими-то блеклыми и невзрачными. Там, по её словам, будто бы и трава выглядит какой-то выцветшей и сухой, а пальмы так и вовсе напоминают неживые декорации. И вообще, там ей только и понравились это море, каштаны и дикий виноград. 
Столь же непривычным ей там показался и самый уклад жизни большинства крымчан. Она уверяла, что много за ними наблюдала, и в итоге у неё сложилось впечатление, что они там почти не работают, а в основном только торгуют. Торгуют главным образом фруктами, ягодами, разной галантереей, ну и, конечно, сувенирами. А другие, - это в основном мужчины, - просто болтаются целыми днями по улицам, либо сидят где-нибудь в теньке, или в барах и потягивают вино, обмениваются новостями. Самой же доходной статьёй у тамошних аборигенов является сдача в аренду жилья отдыхающим. Но это в курортный сезон. Но вырученных на этом денег им обычно хватает до следующего сезона. 
Она ещё много всего порассказала, однако, по мере того, как она углублялась в описание особенностей Крыма, голос её звучал как-то глуше и скучнее. Глянул на неё с боку, Тверской задумчиво усмехнулся.
- Что-то ты не очень вдохновлена этой своей поездкой, - заметил он, когда она, наконец, умолкла. - Или разочаровалась?
- Да нет, почему. Просто там… - Даша задумалась, подбирая нужные слова. – Просто мне там было немного скучно. И даже не немного, - быстро прибавила она. – Тем более, что заняться там было почти что нечем. Папа целыми днями пропадал у соседа, они там пили вино, играли в шахматы и всё время о чём-то спорили. Я краешком уха слышала, о чём они спорят…
- Ну, и о чём же?
- Да, вся больше о политике. Ну, и о Крыме, конечно, тоже. По крайней мере, папа утверждал, что Крым всегда являлся исконно русской территорией, и что Хрущёв не имел никакого права передавать его Украине. Тем более, что украинцы, как он сказал, всегда были националистически настроены и не слишком дружелюбно, а подчас враждебно относились к русским. Ну, а сосед… он, как я потом поняла, был крымским татарином… упорно гнул своё, доказывая, что истинными хозяевами Крыма всегда были и должны оставаться именно они, татары. А один раз они до того доспорились, что чуть было даже не подрались. С тех пор папа больше к нему не ходил, а потом и вовсе переключился на рыбалку. Ну, а я, - вздохнула Даша, - я в основном коротала время одна. Знаете, я даже хотела вам оттуда написать, и написала бы, но я не знала вашего адреса.
- Ну, и походила бы с отцом на рыбалку, - желая поддержать разговор, вставил Тверской. – Говорят, за рыбалкой, время бежит быстро.
- А вы откуда знаете? – быстро посмотрела на него Даша. – Вы никогда не говорили, что увлекаетесь рыбалкой.
- А я и не увлекаюсь, - усмехнулся он. – Но зато я много слышал об этом от других.
- Ну, слышать - это одно… А, кроме того, мне не нравится, когда мучают рыб и вообще животных. Да ещё и когда делают это просто ради удовольствия или чтобы скоротать время.
- Вообще-то, и я тоже, - признался Тверской. – Но при этом обожаю жареную рыбу.
- А я жареную рыбу вообще не ем. – сказала Даша и прибавила почти без паузы: - А знаете, я там часто вспоминала наши с вами беседы. Правда, правда. Помните, как мы, идя из школы, всё время о чём-нибудь разговаривали? Всё же, как это было здорово! И, если бы не эта наша Марго… Какая же она всё-таки неприятная… 
- Давай, лучше не будем об этом? – сказал Тверской. При этом, взглянув на неё, он вдруг заметил, что у неё посинели губы. Да и сама она вся, похоже, озябла.
Они как раз подходили к Шевченко, где обычно их пути расходились. Здесь ему только оставалось перейти улицу - и он у себя во дворе.
- Да ты вся продрогла! - воскликнул он. – А тебе ещё идти и идти…
- Нет, нет, я ничего, - подрагивающим голосом пролепетала Даша. - Да мне тут и идти всего ничего…
- Ну, вот что, - решительно перебил Тверской, беря её за руку. – Давай-ка, сначала зайдём ко мне. Выпьешь чаю, согреешься.
- Как, к вам? – Даша была в замешательстве. - Нет, нет, что вы, я не могу… И вообще, я не хочу,
- Хочу, не хочу, - поморщился он, - об этом, что ли речь. А снова свалиться с простудой ты хочешь?
- Но, как же, - немного отпрянула она, однако, не вырывая руки. - А вдруг к вам опять кто-нибудь придёт… Помните, как тогда?.. Ещё эта ваша женщина…
- Какая ещё женщина! – отмахнулся он, продолжая тянуть её за собой. Даша слабо сопротивлялась, но всё-таки шла. – А, это ты про Марту? Нашла, о чём вспоминать. Женщина. Можешь не переживать, мы с ней давно уже расстались.   
На минутку Даша как будто успокоилась и, перестав сопротивляться, перешла с ним дорогу. Однако, оказавшись на другой стороне, вдруг резко остановилась.
- Ну, что ещё? – проворчал Тверской.
- Ну, пусть не Марта, - смущённо пробормотала она, - но, может, кто-нибудь другой… вернее, другая. - Она метнула в него взгляд и отвернулась.
- Другая? – нахмурился он. - Какая ещё другая? Это, что ещё за намёки?
- И никакие это не намёки! - с обидой выпалила она. – Ведь говорят же, что у вас с Раисой Павловной… ну, в общем, что у вас с ней роман…
- Так, понятно, - вдруг рассмеялся Тверской. - Говорят, значит. М-да, это уже интересно. О, господи, обожаю я эти маленькие городки. Ну, так вот, - перестав смеяться, сказал он, - и насчёт Раисы Павловны, ты тоже можешь быть спокойна. Уж она тем более у меня не появится. Ну, так ты идёшь, или так и будешь стоять. – Отпустив её руку, он двинулся дальше, тогда как Даша осталась стоять на месте. – Да идём же скорей, - на секунду приостановившись, позвал он.  Так ты идёшь, что ли? – Давай, давай, пока окончательно не превратилась в ледышку.      
Даша ещё немного поколебалась, но потом всё же последовала за ним. И уже потом, в подъезде, поднимаясь по лестнице, вдруг спросила:
- Так это, значит, всё правда?
- Что? – не сразу понял Тверской. Он уже и забыл, о чём был разговор.
- Ну, про вас и про Раису Павловну?
- А вот это, - остановившись, заметил он, - это уже не твоего ума дело, понятно. И вообще, что за дела? - прибавил он, продолжив подниматься по ступенькам, - Ведь я, кажется, тебе уже говорил, что моя личная жизнь - это моя личная жизнь. И тебя она никаким боком не касается. Так что не донимай меня больше подобными вопросами.
- Так всё-таки это правда или нет? – Даша остановилась и посмотрела на него в упор. 
- Тьфу ты, чёрт! - проворчал он. - Да, что с тобой происходит! Ты, что там, в своём Крыму? Ты это у татар нахваталась?
- Чего, нахваталась?
- Ну, вот этой дурацкой настырности. Или я что, я не по-русски, что ли, говорю?
- А тогда почему вы не хотите сказать правду? – В этот момент глаза у неё подозрительно заблестели.
«Вот ещё, - с досадой подумал Тверской, - не хватало, чтобы она здесь ещё и расплакалась. Вот дурында-то, господи прости!»
- Правду! - воскликнул он вслух.  Тверской. - Какую ещё правду? И вообще, с какой стати я должен перед тобой отчитываться! Правду ей, видите ли, подавай. Пошли, лучше, правдоискательница, а то вон у тебя и нос уже почти как слива.… 
Не говоря больше ни слова, они поднялись на третий этаж, Тверской открыл ключом дверь и пропустил Дашу вперёд.
- Давай, раздевайся и проходи…
Он скинул с себя шапку, пальто и обувь и, не дожидаясь её, направился прямиком на кухню. Там он поставил на плиту чайник и зажёг газ. Вскоре появилась и Даша.
- Ты присаживайся поближе к столу, - кивнул он, проверяя содержимое заварника. – Надо же, почти ещё свежий, - заметил он, - а впрочем, я только вчера заварил… 


Продолжение: