Ожили плотники

Рассыпались березы, каждый деверь заплясал, открылась дверь для каши, для уродов дикого письма. Ожили плотники на берегу, орава закричала медным тазом, стон укрылся от набегов, тонкий шов скукожился на скрипке. Здесь дикий дождь как ересь нумизмата, тонкий шов на горлице, копна яркого корыта.

Спиваются удары вишни, черный веник прячется в косынке. Лень роптать, убого тянется мгновенье сквозь берёзу, лодырь пишет небом на земле. Здесь пьют страницы, как бельмо, здесь падают молельни , острова, здесь жижа мечется средь молотьбы.

Раскисли вены. Обернулась кража, чтобы мыть посуду, черный берег отошёл от пляски. Здесь дико ныли берега ладони, темный круг лоснился потом мелким. Здесь плакали коржи, намордники, манжеты, тесть копался в сумках, рыл недуг.

Рассеялись страницы, пена огласила нивы хрипом. Целый день березы пели, рылись в берегах кулачных, ломкий вереск выл под тазом, крот лоснился в мощной коже.  Медленным ударом изжили искусство, отложили сердце на потом. Отняли север у кивка, забрали грыжу одуванчика у меди, деверем плясали на волне.

Рассеялись квартиры по сусекам, медный дом упал на палец, торг коснулся площадных людей. Томились очи, темные круги лоснились, ключник засыпал монетой, ров наполнился песочными часами.