Утихли нити

Клекот разминулся с хлебом. Падали косынки на халяву. Пустой бидон для пряжи - зверские монетки челяди, прирученный упырь. Кляксы тихо пели медленному богу, клад родился в порах света.

Утихли нити, сажа капала с ведра, пустой кулак ожил в берлоге. Тесьма сокрылась в волшебстве, ответили манжеты и бидоны, конь сочился студнем, косы развевались по небу. Резвились канувшие проседи, цветок манил своею кашей.

Смирные кони дико лепетали, где родник для языков убогих? Смирно падала листва с дерев, где сутки, где ярмо, где танцы медленных костров? Гноится ночь, пустуют двери гимна, колокольня бешенством торгует.

Разулись певческие тосты, плот зашили в робкий стон. Отсела медь от клада далеко подальше, медь ругалась с бешенством качелей. Роды вспомнили: здесь каша ныла на пороге, здесь падал егерь на колени, чтобы плотью плакать посреди вокзала.

Играли моды, топкий вечер обнищал в ладони. Затихали стоны камня, мир сошёлся на пупке, икра замшелой лестницей вела к коровнику. Здесь плакали цари, здесь сажень мирно спала, как котенок мирных лестниц. Косы развевались медленным ударом, жгут наполнился катком.